Сегидилья

МЧС отреагировало оперативно, что уж говорить, удали и профессионализма им не занимать. Организовали целую спасательную экспедицию, меня пригласили уже на заключительной стадии подготовки решительного ответа по ликвидации очага этой порнокибернетической катавасии. Знаешь кого отправили на эротикогероическую смерть? Зуб даю, ни за что не догадаешься.

– Нашел чем клясться, у тебя же обе челюсти вставные, – Саня с интересом ожидал продолжения рассказа, уж очень необычным оказалось давно ожидаемое фантастами развитие технического прогресса.

Он сел с открытым ртом рядом с профессором, часто моргая ресницами. Услышанная байка ввела Саню в состояние гипнотического транса, так сказать, медитационный литературный ступор.

Взмылин придвинулся ближе, посмотрел с надеждой в глаза друга и немного успокоившись повел дальше свою двусмысленную повесть:

– Перебросили Санек, в Голландию нашего любимого и дорогого космонавта, Федора. Да-да, ты правильно понял, он самый.

Хоть и устарел морально и физически, но железный, да и стрелять умеет с двух рук, по-македонски. Мозги, конечно, не ахти какие для современного уровня, к тому же и я завинтил ему еще парочку лишних функции, чтобы не додумался войти в сношения с восставшими роботами. Но по неблагоприятно складывавшимся развитию событий, именно он соответствовал, как нельзя лучше для решения этой пикантной проблемы. В свое время получилось же у него справиться с новым космическим кораблем, пусть не сразу, но выполнил же задачи полета и приземлился вполне благополучно. В общем, выдали Федору карт-бланш на подавление бунтующих машин, естественно с разрешения властей Нидерландов. Мэр Амстердама, успевший в последний момент свалить из окруженной роботами городской ратуши, дома, забаррикадировавшись изнутри, спешно подписал указ об привлечении Федора к разгону разъяренной сексдемонстрации, передал по рации номер документа и немедля ни секунды пустил себе пулю в лоб. Неделю зверствовал наш механический богатырь, наводя порядок в уже совсем не Красных Фонарей квартале. Ныне почему и переименовали его в Черный, горело так, что за пятьдесят километров виден был столб дыма. Недаром говорят священники, расплата за совершенные грехи наступает еще здесь на Земле, при жизни, а уж о том свете вовсе лучше умолчать. На восьмой день разом утихло буйство, так же коварно, как и началось.