Сегидилья

Выполнив незамысловатый пируэт в воздухе, Глаз перемахнул бойницы внешней оборонительной стены и взял направление к стихийно возникшей большой группе людей. Образуя полукруг, толпа радостно бурлила, громка смеялась, выкрикивая отдельные постыдные слова. Не решаясь сразу присоединиться к входящим в раж жителям и гостям города, Глаз нырнул под медленно плетущееся через ворота коровье стадо, проскользнул между задних ног замыкающего теленка и повторяя рельеф базарной улочки выскочил на пересечение еврейского и арабского кварталов.

Мимо проплывали лавки нескладных скорняков, интеллигентных портных, шумных кузнецов, навязчивых менял. За углом приютились помещения поменьше, застыли в профессиональных позах брадобреи, ожидающих богатых клиентов, мясники, улыбчивые не по забрызганному кровью фартуку, сапожники на босу ногу, горшечники по локоть в глине, ювелиры, непременно иудейского племени рода. В конце бойкого тупика наперебой, ругаясь и угрожая вели торговлю рыбари, которых сторонились даже животные, красильщики, составлявшие отвергнутую людьми по запаху компанию, да различные посредники, например, пара пожилых сводень, жестикуляцией показывающих перечень прелестей, недавно овдовевшей бесприданницы. Спотыкаясь от бега, одновременно плача и смеясь, неслась детвора, передавая по лавкам последние новости. Как по мановению, чьей-то могущественной руки, торговцы бросали на слуг свои важные дела и устремлялись к наполнявшейся народом площади. Жужжащий Глаз не интересовал ни одного горожанина, ну пчела, крупная, шершень или навозная муха, жук тот же, сколько их шныряет, почва то благодатная для размножения всякой живности. Лишь пронырливая дворняга, почуяв неладное, недружелюбно затявкала на летающего незнакомца, попрыгала, для приличия на месте и не сомневаясь в успехе бросилась в погоню за подозрительным предметом. Избавляясь от четвероногого преследователя, Глаз поднялся на метр выше живого людского потока, обогнул галдящую разношерстную толпу, и пройдя вдоль импровизированной сцены, созданную первыми рядами зевак, спрятался за бородатым бандуристом. Зависнув на уровне локтя, Глаз накручивал шариком механизма кругового обзора, выхватывая для снимка яркие портреты, детали одежды, планировку улиц. Меняя угол, раскадровку, перспективу, он неустанно отправлял хозяину мегабиты собранных данных о нраве и быте жителей средневекового города.