Вторник, №11 (30), август 2021

Противно пальцы пачкал мел,

Скрипел и пудрой осыпался.

Решить задачу не сумел,

Её решили мел и пальцы.

Как школьный аттестат уныл!

Глядел с любовью и тоскою.

И мне открылся целый мир

За чёрной гробовой доскою.

Владимир Буев

К чему любить, к чему страдать?

Ведь все пути ведут опять

Известно всем куда – в кровать.

О новых знаниях мечтать

Нет смысла, ибо обитать

Все будет там, где ликовать

Нам не придётся, а печать

Забвенья (чтобы не кричать)

Уста нам будет покрывать.

…На школьный аттестат начхать:

Стремлением к золоту пылать

Мой дух устал. Пора сдыхать.

Виталий Пуханов

Цветы молили на фарси,

На суахили, на иврите,

Но Бог сказал цветам: «Умрите!»

Иди и ты теперь, проси.

Мы и в Египте, и на Крите

Переводили письмена.

В них было сказано: «Умрите!»

А следом наши имена.

Владимир Буев

Перед иконами стоят

Пернатые, зверьё и рыбы.

Растений тоже груды, глыбы:

В моленьях пощадить вопят.

Но Бог их в рай и в ад позвал,

Как всех письменников античных.

Коль всякий смертный смерть познал,

То и другим жить нелогично.

DE PROFUNDIS

Геннадий ЕВГРАФОВ

«Здравствуй брат! Писать очень трудно…»

В 1965 году, когда о «Серапионовых братьях» знали только учёные-литературоведы и студенты-филологи, под таким названием вышла в свет книга Вениамина Каверина, который очень много сделал для воскрешения литературного быта 20-х годов.

Но сама фраза принадлежала не Каверину, а Константину Федину, который в одном из писем Максиму Горькому, литературному наставнику «Серапионов», заметил: «Писать очень трудно».

Фраза была с восторгом подхвачена не только адресатом: «„Писать очень трудно“ – это превосходный и мудрый лозунг», но и всеми «братьями».

Писать, действительно было (и остаётся) трудно, а писать хорошо – ещё труднее. Это понимали все «Серапионы», во всяком случае в 1920-х годах, потому что, когда прошло какое-то время, некоторые из них про лозунг забыли – он перестал быть для них актуальным.

В 1920-х и печататься было нелегко в силу самых разных обстоятельств.