Тринадцать месяцев

Раз в квартал он иногда доставал что-то из этих сокровищ и, дымя сигаретой, почитывал страничку – другую и осмысливал кусочек текста, чтобы где-то кому – то потом блеснуть эрудицией.

При этом он обладал завидным незлобием и добродушием, до чего мне было далеко, как до небес. Что рядом с этим мои ежедневные бубнения? Да прах и пустота всяческая.

…На улице к Эрику относились своеобразно. Любили, как безвредного «карги бичи»

и использовали в своих многоплановых целях.

Время от времени в хибарке возникали соседи с улицы, которая была отнюдь не маленькая:

– Эрик, по-братски почини пылесос.

– У меня стиралка испортилась, программы не исполняет, а на мастера денег жалко. Почини, а?

– Эрик, тарелка Россию не ловит. Аба, быстро ко мне.

И он делал, чинил и паял. Вознаграждение за труды бывало чисто словесное либо в лучшем случае – шоколадка. Платить за труды никому не приходило в голову так как «он свой, ему ничего не надо!».

Вторая партия просителей приходила брать инструменты.

Либо забывали вернуть, либо возвращали поломанными. Эрик только улыбался и отмахивался.

Ему и в голову не приходило либо вести хотя бы записи кто что взял, либо настаивать на починке. Заработав копейки, он первым делом покупал очередные инструменты, которые через пять минут могли исчезнуть в неизвестном направлении.

Я попыталась объяснить безрезультативность сизифова труда, но Эрик не понял, о чем я вообще и как можно жить по другому.

Теоретически жене не должно вмешиваться в дела мужа, но, понаблюдав этот богоспасаемый дрейф полгода, я решила заняться трудоустройством.

И довольно быстро нашла ему несколько мелких работ: где-то окна красить, в другом месте – обои клеить.

День теперь начинался с шума:

– Аба, быстро вставай, быстро одевайся, Завтрак на подносе у кровати. Люди ждут!

– Подождут, – бурчал трудящийся, – что же я теперь – на цырлях бежать должен? Работа – не волк.

К часу дня Эрик, не приемлющий суеты и спешки, дотаскивал себя до пункта назначения.

Клиенты почему-то не были в восторге от его неторопливого стиля работы и жаловались мне – рекламодателю.

Потом выяснялись подробности. Кроме опозданий, как выяснилось, он устраивал по десять перекуров и использовал это время для непрошенной проповеди. Рассказывал клиентам отрывки из житий и полировал все это цитатами из Евангелия. Клиенты второй раз уже не звонили.