Пять пьес ни о чём

Эти, такие жёлтенькие и зелёненькие. Глюки.

Андрей (зашёлся от смеха). Твою-раствою и нашу общую… Мамка знаешь как меня порадовала. Лучший подарок мне за всю жизнь. Взяла и покаялась.

Кирьяк (вскочил). Да ты чё! Ни х… хороших ни плохих товарищей! Ё… мою и твою! Чё, правда!? (заткнул себе рот) Опять ору… Ну это точно, главный мент страны гикнул в сортире. Работает! Софкино работает, столько лет, до хрена и больше. Ну, София, ну просто вынуждает жениться. Я так убеждён был, шо цэ случай безнадёжный.

Андрей. Да и я, того… Потом, как она в сарай уйдёт и плачет.

Малой, как верёвкой к ней был привязан. Сижу на сене, а она того, и гладит меня, и прижимает к себе… Папка наш хороший, это я така…

Кирьяк. Ну София, гигант… Придётся… Обещал, понимаешь.

Андрей. Чё, правда?

Кирьяк. Да, лет шестьдесят назад, молодой был, типа честный, сказал. И часика через три, беседуя на пляже с русалкой из города, не помню, такой большой город, не помню… Не слыхал о таком? Ты что, самый счастливый город! Признался, значит, этой русалище, что я чуть было сегодня не лишил себя будущего и токо её чувственность и красота спасли меня.

Дальше дело техники.

Андрей. Я в этом смысле, в смысле женщин, не развитый, скорее обездоленный, как папка. Скорее так… Так ты был влюблён в Софию или это очередной экспромт?

Кирьяк. Между нами, только без обид. Любить одну женщину, вот это и есть – обездоленность. Вслушайся? Без доли. Ознобу нет? По мне так скорее добровольная кастрация. Но это касаемо меня, вот такого-растакого раз-два-три-долбая, как я… Поверь, если б меня вот таким раздолбаем приняло бы общество, я возвёл бы любовь к женщинам в культ, поднял бы на такие высоты.

Проще, сделал бы это профессией. Любить женщину… Звучит? Но, увы, мир, селяне и прочая пое… по-кор-ное стадо отторгнет меня и выплюнет. А я гордец. Андрюх, человек ты страстный, и это за версту видно, но ты, твою… тётю, занимаешься непотребным делом – топишь и втрамбовываешь усё вовнутрь, так что, прости меня, не хотел… Знаю о твоей болячке, извини, этим недугом страдал батя, и я был тому свидетель, и мне так хреново было. Решительно не хотел бы пережить это снова. Не хотел, но не могу… Просьба, большая и личная – не отказывайся от страсти, это может быть причиной многого. Имён не называю. Межу нами, я потому такой мудак, что отказался от этого, скиксовал… Где этот муж! Етит его разъетит!

Филипп. И чё орёшь? (расставляет не спеша) Счас (пошёл было) Киря, подмогни мне, там принесть надо.

Кирьяк.