Сочинения. Том 10. Антидепрессант

Дабы сподвигнуть к выполнению грандиозных планов по сельскому хозяйству мою бабушку Риву – контролера кинотеатра, папу – учителя русской школы, маму – бухгалтера на пивзаводе и, наконец, Розу, шившую порой фасонистые платья для Сокирянских модниц, Хрущ постановил, – начисто отобрать весь крупный рогатый скот.

Одним ненастным утром, к нам пришёл незнакомый милиционер с наганом в кобуре и увёл единственную корову с телёнком. Корова давала много молока, а телёнок был моим другом. Хорошо, что не знал я тогда, куда их повели.

Ведь наш Сокирянский район, как и многие другие, не выполнил грандиозных планов по сдаче мяса государству и был обязан возместить нехватку за счёт личных подворий.

Плача, я бежал и бежал за дорогими моему сердцу животинами. Бежал аж до самой церкви. Там у милиционера не выдержали нервы и он, потрясая наганом, громко произнес в нашу сторону много неприличных и обидных слов. Мы, с запыхавшейся и испуганной бабушкой, сразу отстали.

Затем папе пришлось спилить во дворе почти все наши плодовые деревья.

Район не выполнил план по сдаче фруктов. Хрущ посчитал, что колхозники слишком много тратили времени на работах в своих собственных огородах. За количество свыше двух единиц плодовых деревьев на приусадебном участке, следовало заплатить налог, равнявшийся годовой зарплате учителя.

Из дома, в одночасье, исчезли молоко, масло, сметана и фрукты. Как ни странно, не успела созреть и кукуруза, на которую так рассчитывал Хрущ, подглядевший секрет зернового изобилия у американцев.

В Сокирянах пропал белый хлеб. Правда, в этом обвиняли жадных спекулянтов.

В киножурналах, которые запускали у нас, в то время, перед каждым фильмом, показывали как некоторые нехорошие и несознательные граждане бросают огромным свиньям десятки буханок хлеба. Свинюшки тоже сознательностью не отличались. Радостно подхрюкивая, они пожирали наш хлеб и вызывали у всех справедливый гнев и жажду мести. Строгие милиционеры арестовывали несознательных граждан, кормивших хлебом несознательных хрюшек, и грузили их в воронок.

Так им и надо.

Нам оставалось есть только яйца. Как можно больше яиц. Раз в неделю, по четвергам, на пятницу и субботу готовилась курица. В остальные дни, пожалуйте, яйца и картошечка.

– Не так уж все плохо. – Говорили мои близкие, с трудом пережившие гетто в войну и страшный голод сорок шестого и сорок седьмого годов.

По утрам, я заглядывал к Ткачукам, молодым врачам, жившим на квартире у Зайцева.