Это жизнь, детка… Книга рассказов

Было жалко пролитой драгоценной влаги, и я, отцепив бутылку, стал пить прохладный пресноватый напиток, процеживая уже отвалившихся и плавающих в бутыли, как сон, маленьких мурашек.

Человек, увидев у меня в руках бутылку, оживленно завернул в мою сторону.

Несмотря на сравнительно теплую погоду, дядька был одет в глубокие валенки с калошами, темную телогрейку неопределенного цвета и кроличью или кошачью, теперь уже не разобрать, потертую шапку.

Скорее всего, это был ночной сторож, поставленный неизвестно зачем и охраняющий неизвестно что – какую-нибудь рухлядь в сельской конторе.

Несколько раз, двинув сухим ржавым кадыком туда-сюда, он с нетерпением, переминаясь с ноги на ногу, смотрел на меня, выжидая, когда это я кончу пить и ему что-нибудь оставлю.

Я нарочно стал тянуть время. Человек, вытерев рукавом рот, решил остановить меня неожиданным разговором.

– Тоже вчера перебрал? – участливо спросил он.

– Да, было маленько! – чтобы его не разочаровывать, согласился я с тем, что и сам, как он, мучаюсь с похмела.

– Оставь щепотку!

Я протянул ему бутылку.

– Вот сколько пью – не могу без кружки! Может, стакан найдется? – Он заинтересованно заглянул в мою сумку, в которой пузатилась банка под молоко.

– Может, из банки будешь? – пошутил я.

– Ты б еще из ведра предложил.

– Ну, раз не можешь пить из горла, давай бутылку обратно, – подзадорил я его.

– Я щас! Я щас! – заговорил он быстро, прижимая запекшиеся губы к горлышку.

Закрыв глаза, он в блаженстве сделал несколько глотков, потом лицо его передернулось гримасой отвращения.

Он откинул бутылку в кусты, сплюнул на землю и выматерился.

– Над человеком смеешься!

– Прости, отец, не понял?

– А чего тут понимать? Я думал, ты самогонкой лечишься втихаря от бабы, а это дрянь какая-то!

– Так это амброзия! Самая похмелка и есть.

– Какая такая абросимая? Век не слыхал. Американская, что ли?

– Не американская, а настоящая русская. Березовый сок это.

– А-а… – неопределенно протянул человек, неизвестно что стороживший и неизвестно где всю ночь гулявший, пропивая потихоньку всякую хозяйственную мелочь какой-нибудь микроскопической конторы.

 – Березовый сок пользительный, – в раздумье сказал он. – От поноса хорошо лечит. Ты, чей есть-то? – перевел он разговор на меня. – Вот вроде на лицо знакомый, а так не скажу чей.

– Да приезжай я! Не местный.

– Ах, ты, мать-перемать! То-то я гляжу – не наш вроде, не коневский.