Awakers. Пробудители. Том 1

Как говорил Трой, «к его ногам падали дамы, господа, а так же их дети и собачки». Джеффри был бизнесменом, он умел представить и продать товар; умел найти лазейки, обходить конфликтные ситуации; умасливал собеседника, заставляя его поверить в собственную победу, и в конце концов, получал то, что нужно ему.

И еще Джеффри Гордон никогда не повышал голос.

– В жизни не слышал, чтобы он вот так на кого-то орал. Я сидел в коридоре и слышал каждое слово, – он ковыряет облупившийся лак на ногте и тихо, но с гордостью добавляет.

 – Он меня защищал.

– И тебя не выставили после этого?

Он снова мотает головой.

– Не-а. Директор решил, что у папы что-то вроде нервного срыва на почве «семейной ситуации». К тому же он хорошо за меня платил и умел извиняться.

Но в тот день, когда они покидали школу, за рулем сидел Трой.

– Ты трезвый? – поинтересовался папенька. И на утвердительный ответ бросил ему ключи от машины.

– Вообще я его машину раньше не водил. То есть нафига? У меня своя тачка, у него своя.

Когда мы ездим в его тачке – водит он, когда в моей – вожу я… Думаю: чего за херня? А он: «Мне, – говорит, – дали таблетку, чтобы успокоился».

Трой неодобрительно кивает.

– Таблетка явно была хорошая…

Дело в том, что папа не только никогда не повышал на Троя голос. У них никогда не было серьезных разговоров. Эта роль оставалась за мамой. А теперь, когда ее не было…

– Он меня тогда напугал. Мы пришли домой и сели сидеть на диван. Долго сидели, я думал, он вообще вырубился, а он поворачивается и так серьезно спрашивает: «И что мне с тобой делать, Трой?» Да таким тоном, что до меня доходит, что я большой вонючий кусок разочарования, а он меня… ну, любит.

Он больше всего боялся, что из-за этой сцены меня отправят к маме или еще куда-нибудь от него подальше. Типа что он не справляется. А я испугался этой таблетки. В смысле, что он ходил неровно, запинался через слово, ну ты знаешь, как бывает… И это вроде как из-за меня? Я испугался, что если с ним что-то случится из-за меня…

Трой пожимает плечами и шумно выдыхает.

– Вообще, наверное, это была правда – про нервный срыв. Я особо не задумывался. Папа, конечно, работал до хрена – вид у него был такой, будто он не на работу ходит, а с мамонтами трахаться. Понимаешь, я-то вел себя как последний ушлепок не из акта агрессии или чего-то там. Мне просто… ну, так хотелось. Я никогда не желал папе зла. Я его вообще люблю, и все такое.