Awakers. Пробудители. Том 1

Наверное, одним для счастья нужно больше, чем другим. Или что-то совсем другое.

* * *

Накануне мы гуляли с дядей, просто бродили туда-сюда. С ним хорошо гулять, он не ворчит, когда я курю. Он говорит, что сам бросил: гордится этим, сразу видно. Я тоже буду гордиться, когда брошу, – обязательно брошу через годик, когда покончу со школой, я уже решил. Так вот, гуляем мы с ним по этой тропинке, и он спрашивает:

– Так что тогда стало с твоим носом?

– Подрался с одним парнем.

– Это я понял, – ненавязчиво продолжает он.

 – Что не поделили?

– Ничего. Я накинулся на него с кулаками, – говорю я дяде Питу, который спасает слонов, китов и лечит черепашек от воспаления легких. – Он меня раздражал.

– Да?

– Ходил с такой дурацкой улыбкой…

Это жалкое оправдание. Теперь я и сам не могу объяснить. Тогда, казалось, мир рушился на глазах: все эти взрывы, и траур, и минуты молчания. Это все было слишком личным – и в то же время общим. Все вокруг было как сплошные похороны. А этот хрен ходил с бравой улыбкой.

Клоун, твою мать. Вот я ему и врезал.

– Он хоть не меньше тебя был, этот парень? – интересуется дядя.

Я ощупываю свой несчастный нос. Больно, кстати, до сих пор.

– Нет.

– Ладно.

Я жду от него нравоучений, а он мне – «ладно».

– Думаешь, это нормально? – подталкиваю я.

– Мальчишки иногда дерутся.

Я накинулся на него с кулаками просто потому, что он ходил с дурацкой улыбкой. Мне показалось, что у него дурацкая улыбка. Я смотрю на дядю и гадаю, за что ему сломали нос.

Раньше не замечал, а теперь вижу: правда ломали. Вряд ли он бросался на людей без причины. Я тоже не хочу. Агрессия порождает агрессию.

– Я не хочу быть как те террористы, – говорю я. – Злым.

Дядя, тот еще чудак, останавливается, вытаскивает руку из кармана и взъерошивает мне волосы на затылке. А сам улыбается, будто только что лично получил какую-то награду.

– Идем, – говорит.

Мы идем и идем, пока не останавливаемся у каменной церквушки. От нее так и веет спокойствием и благодатью.

Вообще я не люблю соборы, особенно те огромные, где чувствуешь себя блохой на спине у слона – того самого, что держит Мир со своими братьями. А это совсем маленький храмик, тут и нет никого. Мы заходим внутрь, он оставляет меня на скамье, а сам идет к алтарю: зажигает свечку, смиренно опускается на колени и складывает руки. Я не думал, что он религиозный, мой дядюшка. Он стоит там, а я сижу… сижу просто, и все… Только в глаза словно песку насыпали.