Станция «Мертвый ворон»

– Амес, какого арбитра у вас происходит? Ам, как там Влад?

Доктор несколько раз моргнул, словно собираясь с мыслями, и в некотором замешательстве произнес:

– Я не могу ничего толком вспомнить, все как в тумане, мысли путаются и ускользают…

– Что ты помнишь последним? – в голосе первого помощника прозвучала обреченность напополам с усталостью.

– Мы с Владом вошли в отсек, он был не в себе, он говорил что-то про чистое сияние разума и храм повелителя цифр, я хотел оказать ему первую помощь, провести диагностику, а потом снова провал, и я уже очнулся с пистолетом в руке, а Влад лежит на полу в луже крови.

Что происходит Элен, почему на станции аварийный режим, и почему я не могу открыть эту проклятую дверь?

– Ив… командор Ивэл включил аварийный режим прямо перед тем, как заблокировал командную рубку. Полагаю, что он сошел с ума, как и наш пилот Влад, – послышался глубокий вздох, – я думаю, при последнем спуске на эту безжизненную глыбу камня они обнаружили нечто выходящее за рамки нашей работы, нечто иное.

– В каком смысле иное, – тихо переспросил Амес.

– В смысле не имеющее отношение к нам, но живое.

– Ты хочешь сказать инопланетное?

– Здесь все инопланетное, – первый помощник грустно хмыкнула, – я хочу сказать – иное, и под этим я подразумеваю инородную форму жизни.

– Это бред первый помощник, мы исследуем космос уже почти четыре сотни лет и никогда, слышишь, никогда не встречали в нем ничего живого. Планета KR3b – это мертвый кусок минеральной руды, а мы – геологи.

Наша задача искать месторождения, разворачивать дробильно-буровые комплексы и ставить на поток разработку.

– Да, разумеется, – отметила Элен, – а потом ты застрелил Влада и даже не помнишь этого.

Амес дернулся как от удара и посмотрел на распластанное на полу мертвое male-тело.

– Ситуация ясна и пока под контролем, – произнес первый помощник, – оставайся на месте, свяжись со мной, если память вернется, и не делай глупостей.

Элен отключила связь с медотсеком и уронила голову на руки.

Все произошедшее за последние пять часов казалось каким-то экзистенциальным бредом, чем оно видимо и являлось на самом деле.

Доктор был прав в одном, чудом выжившее человечество, отринувшее в ядерных лучах толерантности национальные, гендерные, религиозные и иные отличия, возродилось сияющим фениксом и отстроило на обгоревшей Земле город-сад, а потом с вызовом и надеждой устремило свой взор в глубины космоса.