Крещатик № 93 (2021)

Куда дорога заведёт.

Жора покачал головой.

– Интересный ты человек. Ну, скажешь, как соберёшься.

Бродяга кивнул.

– Скажу.

* * *

Некоторые вещи Бродяга доверял случайности. Рассудив, что на востоке делать ему нечего, он вытащил две монетки.

– Выпадет две решки – поеду на юг. Два орла – запад. Две разные – север.

Подбросил одну, другую, поймал. Убрал руку.

– Ясно.

А на следующий день выпал снег. На вокзале, перед старым вагоном, отстояв небольшую очередь, он попрощался с Дариной и Жарылкасыном, с Рэем, шагнул на поставленное вместо подножки ведро и вошёл в вагон.

Костя Хан прийти, к сожалению, не смог.

Он закинул наверх рюкзак, сам расположился на верхней полке, получил бельё, уставился в окно, за которым синело небо. Вытащил из кармана наушники.

Я сделан из такого вещества.

Из двух неразрешимых столкновений.

Из ярких красок, полных торжества,

И чёрных подозрительных сомнений…

За окном проплывали дома, машины, люди…

Я сделан из находок и потерь,

Из правильных идей и заблуждений.

Душа моя распахнута, как дверь,

И нет в ней ни преград, ни ограждений…[15 - «Я сделан из такого вещества», Альфа.]

От усталости он задремал задолго до того, как за окном исчез город и появилась бескрайняя, припорошенная снегом, искрящаяся звёздами туманная степь.

Я сделан из далёких городов,

В которых, может, никогда не буду.

Я эти города люблю за то,

Что люди в них живут и верят в чудо…

Александр Кабанов /Киев/

Кистепёрая птица судьбы

* * *

Когда я щелкнул пальцами своими,

имея к детским фокусам талант:

из воздуха, в дыму, вернее – в дыме,

как гиацинт – возник официант.

Я съел салат, теперь изволю мяса,

мне средняя прожарка нынче в масть,

чернее, чем футляр от контрабаса,

ночь разевает бархатную пасть.

Люблю мечтать, но дай мне только слово —

не говорить о боге за едой:

моя душа – священная корова,

официант, еще графин с водой.

Во внутрь обращенными глазами —

я вижу отчуждение и слизь:

зачем мы ощетинились пазами

и наши корни – не переплелись.

Мы связаны проклятьем поеданья —

во всех столовых снят переучёт,

ударишь в гонг – погибнет мирозданье

и книга никогда не расцветет.

Я приказал убить официанта —

невинное по сути существо,

не зря я был у алигьери данта

свиньей, и даже встретил рождество.