Ребёнок и ветры Армении

Посол в ярости бросил мне, что христианство прочно вплетено в историю армянского народа и по-другому просто быть не может. В конце концов мы все легли спать, и я долго еще мучился от бессонницы в ожидании следующего дня. Размышляя о том, что со мной будет, когда я попаду в Армению, я все-таки смог погрузиться в сон.

На подъезде к аэропорту я впервые в жизни увидел самолет компании Armenian Airlines. Увидев эту надпись, расчувствовался. Вспомнил, как когда я был маленьким, в Гренобле иногда устраивали показы армянских фильмов советского периода – конца 40-х – начала 50-х годов.

И при виде, казалось бы, простых коров на экране кто-то в зале громким голосом уточнял, что это были армянские коровы, а кто-то вдруг начинал плакать.

Примерно то же самое я почувствовал в тот момент в аэропорту. Что-то, что затронуло во мне очень глубокие струны. За свою жизнь я видел немало самолетов и путешествовал немало раз, но армянский самолет – это было для меня что-то совершенно иное.

Мы сели в самолет, вокруг меня были одни армяне – кто-то из них, из диаспоры, летел навестить родину, кто-то, наоборот, возвращался туда из путешествия.

Это был самолет Туполева. Пока мы летели, посол представлял мне по фамилии и имени некоторых сидящих рядом пассажиров – «вот это епископ, это министр» и так далее.

Я был так взволнован, что в какой-то момент решил уточнить у посла, точно ли мы долетим до Еревана. На что он ответил, что поскольку пилоты армяне, в том, что мы долетим, никаких сомнений быть не может.

Я уважительно промолчал в ответ на эту реплику. Иногда бывает так, что после приземления, пассажиры принимаются хлопать в ладоши, словно благодаря командира судна за полет. В этом самолете пассажиры хлопали и во время взлета тоже.

Во время полета все закурили сигареты и сигары. Епископ закурил толстую сигару и вскоре почувствовался ее аромат, а воздух заполонили белые струйки дыма. Спустя некоторое время после взлета командир судна объявил об изменениях в маршруте.

Вместо того, чтобы лететь прямиком в Ереван, мы должны были остановиться в Салониках – чтобы забрать оттуда две армянские семьи.

Я задумался о том, сколько человечности было в этом решении. Когда мы прибыли в Салоники, власти аэропорта выделили нам место где-то в отдалении, как будто мы были заражены чумой. Солнце светило очень ярко, мы просидели в самолете больше часа в страшной духоте, пока наконец не прибыли две армянские семьи.