Ребёнок и ветры Армении

Я ответил ей, что в ней говорит ее пуританское воспитание, и что эти ее поиски счастья – не что иное, как отголоски взглядов буржуазного общества. Я сказал ей, что самому мне эти поиски когда-то дали много сил, но одновременно и разрушили тоже. Она меня больше не понимает… Может быть, я действительно убегал от нее, а может, ей так казалось со стороны.

Может быть, это был страх любви, который со временем перерос в страх жизни. Я боялся смерти и всего, что ей сопутствовало, но кроме этого, боялся и тебя тоже.

Ты всегда был со мной, сопровождал меня во всех моих бегствах. Ты был со мной тогда, когда я дезертировал из французской армии, чтобы не служить в Алжире во время войны. Удивительное совпадение, но позже я, будучи французским гражданином, все же поехал в уже независимый Алжир по работе.

Я работал тогда на большую американскую компанию с филиалом в том числе в Риме. У меня была черная машина с римскими номерами, я был французом и в то же время итальянцем. А то, что я был армянином, в голову мне даже не приходило.

Цвет машины я уточнил неспроста: я был единственным, кто разъезжал по алжирским нефтяным месторождениям, разбросанным по разным частям пустыни, на черной машине с красными сидениями. В тех краях все машины были либо белые либо цвета голубой металлик. Я отличался от остальных даже в этом, пускай и не по своей вине. Возможно, американцы просто понятия не имели о том, каким транспортом пользуются в пустыне на севере Африки.

Оглядываясь назад, я понимаю, что работа в Алжире была без сомнения одним из самых важных жизненных опытов для меня, там было все: одиночество, ответственность, умение отличиться в любой рабочей или жизненной ситуации. Эту последнюю свою способность я наивно называл «умением пригодиться».

Я всегда боялся потерять ту часть себя, которая принадлежала только мне самому, а ты лишь подливал масла в огонь. Ты сопровождал меня на пути к успеху, пока я не пришел к тому, что позволял себе абсолютно любые траты за счет компании и посещал встречи с другими менеджерами в разных городах по всему Средиземноморью, не надевая галстука.

В память о тех временах у меня осталась групповая фотография, сделанная перед отелем Hilton в Никосии – неопровержимое доказательство моего существования. Что касается всего остального, в том числе отношений с другими людьми и, в частности, с женщинами, ждать от тебя помощи мне не приходилось.