Крещатик № 91 (2021)

Теперь его ищу я среди звезд.

Орестея

Бегущему, бредущему пустыней,

Вдыхающему жертвенника дым

Оресту нет спасенья от эринний,

И всё язвят, и гонятся за ним.

Становятся с годами только строже

И разрушают временный приют,

И охлаждают на любовном ложе,

И даже оглянуться не дают.

Вот – первый Гамлет и цена поступка.

Уже грызут, за горло ухватив!

А там сомненья и судьбе уступка,

И гордый Шостаковича мотив.

Другу

М. Н.

Возможный срок установить стремишься,

Симптомы изучаешь, не спеша.

Склоняешься над ослабевшей мышцей.

Меж тем наружу просится душа.

Пока она ещё не отлетела,

Декарта хладнокровный ученик,

Ты наблюдаешь умиранье тела,

С пришедшим шутишь и ведёшь дневник.

Ты тем врачам сродни, что прививали

Себе холеру, оспу и чуму.

И жизнь – болезнь, излечится едва ли…

Я так дивлюсь упрямству твоему!

Завидую, естествоиспытатель,

Твоей сноровке жесткой и судьбе,

И полагаю, давний мой приятель,

Ещё продлится опыт на себе.

«Но что есть истина? Ответа не даёт…»

Но что есть истина? Ответа не даёт

И побродяжка в голубом хитоне,

А между тем, беснуется народ,

Потеют прокуратора ладони.

Вот руки он умыл, и сам душой не здесь,

А там, где, осенен зарею золотою,

Сияет вечный Рим. И христианство – смесь

Семитской жалости с арийской прямотою.

Ну, а сейчас визит к Сатанаилу.

Он постарел, однако, и ему

С Творцом уже бороться не под силу

И холодно на даче одному.

Поскольку я ещё чего-то стою,

И вся душа не спалена дотла, —

Согрет его угрюмой добротою,

Забвеньем причиненного мне зла.

Ложь

Становится необходима,

И, хоть «святой» её зови,

Наглеет, не проходит мимо,

Царит в душе, живёт в крови.

И одиночество – не отдых,

Лжёшь и себе, что ни скажи!

Лишь иногда, в больших невзгодах,

Освобождаешься от лжи.

А не уходит, льнёт к порогу,

Ждёт, жадно вслушиваясь в тишь,

Что вновь покличешь на подмогу,

Но ты страдаешь и молчишь.

«Ну, вот, из расы низшей…»

Ну, вот, из расы низшей —

Хохдойча торжество.

Немецкой речи Ницше

Учился у него.

И снежный Север искрист,

И нежен Иордан,

И элегантный выкрест

Вам в наказанье дан.

Вдруг ветер от Ливана

На рейнский звукоряд

Дохнёт благоуханно,

И пальмы шелестят.