Крещатик № 91 (2021)

Возьмём её за острые края,

Переведём пробелы и помарки:

И жизнь моя на волоске у Парки,

И рукопись окончена моя.

Но видно мне, что эта ночь жива,

Горят на небе письмена простые,

Их двоеточья, точки, запятые,

И чернотой замазаны слова.

Бедна земля, пустынны небеса,

И днём, и ночью катится без сна

Старения кривая колымага.

Мерещится в просветах колеса

То чёрная, то белая бумага.

Перед потопом

Судьба, дошедшая до устья,

Всё не спокойна, не тиха.

Уже проснулось захолустье

С коротким криком петуха.

Судачат жирные соседки,

И, затевая тарарам,

Мотаются, как черти, детки

По коридорам и дворам.

Сухие шаткие скамейки

Скрипят, о прошлом говоря,

И греются коты и змейки

Под хитрым солнцем января.

Здесь правит южная Пандора,

Неистребимый, жаркий дух

Надрыва, склоки и раздора

В крови старух и молодух.

Всё шумно, весело, нахально,

Все развлеченья под рукой.

Но как пустынно и печально

Здесь будет через день-другой!

Сольются образ и подобье,

Как будто тьма настала днём,

И снова Книгу о потопе

Припомнят камни за окном.

И город будет старой куклой,

И хаос – музыки резвей,

Но мы вошли в наш домик утлый,

И Бог закрыл за нами дверь.

«Один говорил, что Россия – фантом…»

Один говорил, что Россия – фантом,

Другой – что она возродится потом,

А третий сказал, что Россия звезда

На сфере из мрака и льда.

Покроет её изотопный туман,

Её поглотит мировой океан,

Не будет ни пьяниц, ни бойких девчат —

Одни колокольни торчат.

Не станет героев, развеется прах

На русских полях, небесах и морях,

И жён, собирающих пепел в подол,

Не сыщешь в развалинах сёл.

Одна ты на свете и в сердце одна,

Жестокая память, слепая вина,

Пугающий скрежет, стальные огни,

И все мы с тобою одни.

«Сморщенная лодочка скользила…»

Сморщенная лодочка скользила

По бездонной луже во дворе.

Помню – от разлитого бензина

Радужная плёнка на воде.

В небе оголтелые вороны

Делали неровные круги,

И у детства чёрные законы:

Упади и голову пригни.

Мама бьётся в крепкой паутинке,

Вертит слово, больное, как прут:

«Мокрые колени и ботинки,

И в грязи измазался, как труп!»

Месть узоров на ковре дырявом,

Треснувшая гладь на потолке.

Замотаться грубым одеялом

И, согревшись, плакать в уголке.