Осторожно, двери открываются

Работа, в которой он тонул и выплывать не хотел. Он запоминал по кирпичикам, по камешку, по миллиметру штукатурки всё, что видел днём, и ночами из кусков и лоскутков памяти собирал грифелем карандаша новые здания. Собирал он и образ Татьяны, которая уже была на своём привычном месте через дорогу от Большого театра.

Юра заметил её сразу. Заволновался. А может подойти? А может не надо? А что это за странная мимика дёргает уголки его губ, когда он видит каре, выбивающееся из-под шапки и смиренные руки на коленях? Курьер не дождался зелёного света и быстро перебежал проспект, оказавшись напротив лица девушки.

– Привет. Ты снова здесь? Как неожиданно, – его наглость снова открыла глаза, пробудилась и уже била по глазам девушки.

Она не забывала его все эти дни. Юра, какой-то дурак, больной, зачем и за что он опять здесь? Следил за ней? Она – участница жестокого пранка? Дурно думать о людях плохое, но, оказываясь в толпе посторонних и незнакомцев, Таня держалась подальше.

– Опять ты? Господи, – она протянула руку, чтобы пролистать парня как мешающий кадр в сторону, – ты что, следишь за мной?

– Мне нравится твоя дружелюбность.

И хорошо, что перешла на ты, – от удовольствия игривости в её голосе, Юра расправил плечи, поднял голову и готов был, обернувшись джентельменом, поцеловать в знак прощения хладную руку девушки, но Таня сунула руки в карманы куртки.

– Нет, на «вы» было комфортней, – процедила сквозь зубы она и громко спросила, – и что же, вы опять будете требовать от меня вспомнить встречу в поезде? Или что там припасено у вас ещё?

Ей казалось интересным, забавным и занятным делом – отшивать незнакомого парня в центре Москвы на виду у всех.

Но слабость этой эмоции была секундной и забавным Таню видеть начинал уже Юра.

– Мы с тобой как в плохой пьесе Довлатова разговариваем, не находишь? Может всё-таки на ты? И нет, я только хотел убедиться, что ты на меня больше не обижаешься.

Таня удивлённо широко открыла глаза.

– С какой стати тебя забодит: обижаюсь я или нет?

– Просто мне до конца своих дней будет совестно, что такая милая девушка будет обижена на неприметного меня.

– Тогда предлагаю так: я тебя прощу, а ты от меня отстанешь. Так?

– Не совсем, – с прищуром Юра потёр подбородок, выискивая глазами вокруг себя ещё одно отяжеляющее обстоятельство. Таня напряжно вытянула шею. – Ещё, в качестве примерения, ты сходишь со мной в кафе на Никольскую. Чаю выпить.

Парень резко наклонился и сжал двумя руками колёса кресла.