Осторожно, двери открываются

Сжал запястье Тани, когда её пальцы потянули резинку шорт вниз. Не хотел. Боже, как Лёша не хотел ложиться с ней в постель. Нет, нет, нет. Не сегодня.

– Тань, я попросил, заканчивай уже!

Парень рявкнул и ей пришлось повиноваться, сложить в позе мертвеца руки на своей груди. Минуту танцор помолчит, отсчитает успокаивающих сорок цифр и, как ни в чём не бывало, закрутит заново трагичные темы.

– Знаешь, у нас появилась девочка новая. Ты не представляешь какая она талантливая. Из Латвии приехала.

Вот посмотри, я снял её репетицию.

Таня сжала свои пальцы в кулак. Хотелось забиться в стенку дивана, спрятаться за обивку. Чтобы не слышать оркестр балета, не понимать абсолютно ничего.

– Спасибо, я не хочу.

– Ну посмотри, посмотри. Это же готовая прима!

Рядом с девичьим слухом пальцы захрустели. Таня вздрогнула, закрыв лицо ладонями. Испытывать снова – жалость, смешанную с презрением, она уже давно не могла. Открыв рот жадно, мелко глотала воздух, заглушая приступ паники.

А музыка знакомая звучит и не умолкает. Она начинается заново. С каждым повышением громкости Лёша хрустит громче и сильнее пальцами. Так, что в голове появляется нарастающая боль. В районе висков.

– Лёш, я не хочу на неё смотреть, – Таня скукожилась, вцепившись его руку.

Её настырный тон страдал. Сколько можно не замечать, что несостоявшейся артистке со статусом инвалида не хочется обсуждать танцы. Никакие. Никогда. Больше ни за что. Смотреть на тех, кто сделал рывок, к цели.

А она осталась далеко позади.

–… ему в пару поставили Глеба. Помнишь светленький такой? Он же был твоим партнёром в Вагановке? Так хорошо смотрятся вместе.

Танцоров переводят из одного театра в другой. Из города в город. Один за другим. Они чувствуют своими кончиками пальцев ног все по очереди сцену Большого театра. А ей остаётся об этом лишь слушать, стиснув зубы. Да нет, никто не виновен, что Танечке не дано это счастье – танцевать.

Из всех танцоров мира никто не виноват, что теперь её образ жизни исключительно сидячий.

В партию вступили скрипки и, в конце концов, сердцу стало тяжело дышать. Таня, умоляющим взглядом, смотрела на Лёшу. Он просто ничего не понимал, его глаза застилал восторг по другим танцорам.

– Отнеси меня в ванную. Я хочу погреться, – девочка промямлила, упорно отворачиваясь от телевизора. Потянулась руками к шее своего парня. Уцепиться.