Осторожно, двери открываются

На слабо освещённой кухне цвет его волос казался ближе к тёмному, и его это явно красило, – но стоило наклониться через стол, потрепать свою Таню по щеке, как тут же темнота сменялась на пшеничный цвет, прибавляя ему дикой сексуальности. Голубые глаза и всегда низко опущенные густые брови выбивали его из скучной картины мрачной кухни.

Девушка улыбнулась, наклонив голову поближе к его широкой ладони. Он был Лёшей, её парнем. Любимый, по которому Таня соскучилась.

– Лёш, тебе не поздно для пирога? – девушка осветила пространство вокруг сиянием своих глаз.

Как танцору кордебалета в Большом театре и блюстителю диеты, пора вешать замки амбарные на всё, что стряпает мать.

Капризно парень улыбнулся и пожал плечами.

–Для маминой стряпни не поздно никогда. Сама попробуй. Это ж чудо какое-то.

Лёшка был для Танюши ребёнком, несмотря на то, что месяц назад перешёл рубеж двадцати лет. От смешинок в его глазах хотелось зацеловать его веки и держать, держать крепко за руки. Ведь до чего же он стал хорош за те, четыре дня, что любимой не было рядом.

Таня подпёрла свою голову рукой и вздохнула.

– Лёш, я по тебе соскучилась. Сильно.

Парень кивнул, заёрзав на стуле. Каждый раз, приезжая из родного города, девушка смотрела на него как впервые: счастливые глаза, спина и плечи ни на миллиметр недвижимы и она расстворяется в нём. Чисто аристократично парень утирает с уголков губ крошки. Лёша совсем другой чем тогда, когда Таня уезжала два дня назад. Да и вокруг всё как будто бы изменилось: квартира излишне свободная, в бело-серых тонах, открытая для мрака и закрытая чаще всего от солнечных лучей – коробка для съёмки ситкомов или рекламы дорогого вина.

Вот и дегустатор есть. Голубоглазый блондин с ровными, прочерченными скулами смотрит на товар с красным содержимым и улыбается своей рекламной улыбкой.

– Мы вино попозже откроем. Ближе к ночи. Да? – он обнял пальцами сосуд, с прищуром рассматривая этикетку. Привезли давеча специально для него из Тосканы для обмывания повышения в театре.

Оно маячило, уже было так близко – первая сольная партия Алексея в Большом театре. Самоуверенность подмывала танцора поверить в этот успех, отмести от себя лишние старания и просто наслаждаться, уже сейчас, своей огромной победой.

Таня снова старательно выправила свою осанку, потупив взгляд. Зябко. Неловко. От того, что действительно в горло ничего не лезет.

– Но тебе смотр назначили на завтра.