Осторожно, двери открываются

Она водила по своей шее пальцами и наблюдала как меняется выражение голубых глаз: радость, настороженность и томное «ничего» при взгляде в её сторону. На ровных, слегка полноватых губах Лёши оставались ещё крошки и девушка могла бы провести по ним языком, упираясь ладонью в его гладкую щеку. Но всё это было лишним. Не совпадающим с его внутренней гармонией. Он говорит о себе, а она сидит напротив думает о нём в его же присутствии. До глухоты. Ключицы, кадык, вены на пальцах…

– Тань, слышишь меня, нет? – парень щёлкнул пару раз пальцами перед кончиком её носа.

Его встретил стеклянный взгляд и молчание на вопрос, – «Как ты думаешь, с Леной мы бы смотрелись в дуэте?».

– Что? – карие глаза, в фарфоровом состоянии, моргнули и Таня расправила пальцы своей руки веером, поправляя вилку на столе. Отголосок из поезда заморозил ум: «Хорошо, бывает, три часа никуда не спешить. Не идти никуда. Полезно, бывает, не бежать».

Таня опустила голову, сжав губы.

– Ты вся уставшая, заторможенная, – Лёша поднялся со стула, чтобы оказаться рядом.

Поцеловать в макушку. Тяжко вздохнуть. Закрыть глаза и вновь вздохнуть, прежде чем взять свою девушку на руки. В кресло, в кровать, спать – вернуть в её нехитрый образ жизни.

– Тебе болеутоляющее кололи?

Глаза карие мгновенно помутнели. Робот уснул без солнечной батареи. Болеутоляющее. Было ли? Нахмурившись, Таня потёрла веки подушечками пальцев и опустила голову вновь.

– Ах да, обезболивающее. Папа вколол.

Я попросила, чтобы легче было доехать.

Парень улыбнулся и ловко взял Таню на руки, поцеловав крепко в губы.

– Тогда может поспишь, раз так устала?

Таня ответно чмокнула своего парня в губы и вяло произнесла:

– Ты останешься со мной, в постели?

Лёша потерялся. С сожалением бросил взгляд в сторону коридора и быстро вернулся обратно. К состоянию «милый парень». Хотя бы не сегодня.

– Конечно останусь.

***

Ты не должна упасть. Не вздумай. Держись. Давай же! Что ты за балерина без равновесия?! Давай! Иного выхода нет! Если ты потеряешься – упадёшь.

Упадёшь и костей не соберём. Думаешь, это мелочь, – перелом? Нет! Оступиться нельзя. Если оступишься, упадёшь и…

Юра споткнулся, быстро побежав по переходу на мигающий зелёный. Твою мать. Из рук почти посыпались конверты, сложенные ровной стопкой. Споткнуться и упасть в такую грязную погоду – непозволительно. Всё к чёрту идёт после выволочки на работе.