«Постояльцы черных списков»

Вид у него уже не снисходительный: веки подрагивают, рот кривится, колотун – подбежав, он моментально вчитался в заглавие. Не Стриндберг. Не сказание о Раме. Не Шукшин: Большой Энциклопедический Словарь.

Он, так он. Так, значит так; открыв словарь, Павел Зотов осторожно вытащил бабочку и принялся продвигаться глазами по испачканным ею строкам.

Изучил. Ущипнул себя за кончик красного носа. Рассмеялся.

– Ну ты, сынок, и голова, – сказал Зотов.

– Я? – удивился Алеша. – Весь я сплошная голова?

– Не весь, не сейчас, но ты же положил эту бабочку на статью о борее.

А борей – это же, дурачок ты мой, северный ветер! Он под нее и поддувает, заставляя бить сразу обеими крыльями. Тебя пугая, меня нервируя – кому-то, возможно, и сырую гадюку вкусно съесть, но не мне. Хотя я терпелив. Целый день могу с кровати не вставать. Особенно теперь. Пропуская два года активной спортивной жизни из-за какого-то малоэффективного допинга.

– А я и не подумал, – не узнав ничего нового из отцовского признания, восхищенно пробормотал Алеша.

 – Борей это, значит, ветер?

– Изначально борей – это не сам ветер, – сказал Павел Зотов, – это бог северного ветра: огромный великан с крыльями, как у нашей бабочки, только очень большими. Рассказать о нем поподробней?

– Расскажи, – попросил Алеша.

– Я расскажу, но не только для себя – ты все-таки тоже послушай. Если не заснешь.

– Не засну, – пообещал сын.

– Верю, – недоверчиво покачал головой Павел Зотов.

В согласие и прохладе отец рассказывает Алеше историю о борее, и мальчик его внимательно слушает.

Да и бабочка старается ничего мимо ушей не пропускать: боги, легенды, крылатые великаны – хотя она уже давно упокоилась, она внимала, а Павел Зотов, съев поздним вечером шесть формально очищенных морковей, пошел вместе с сыном на железнодорожную станцию встречать свою жену, прервавшую заканчивающийся послезавтра отпуск, чтобы вернуться в столицу и в очередной раз попытаться образумить беспробудно пьющего брата.

Ее неженатый и искательный брат Семен «Пачино» Багаев пил так сильно, что денег у него уже не оставалось ни на себя, ни на прочих.

Он пил много лет.

Долго и часто, но бросил – не принимая в расчет мольбы любивших его людей, а исключительно после того, как увидел наяву благодарно кивающего ему дьявола.