«Постояльцы черных списков»

Его жена отвечала: «Ну, и не хоти», но он грустно вздыхал: «Но я же хочу…»; являясь законченным рационалистом, Тусеев верил в чудо.

Дочь к нему, разумеется, приехала, и Александр Николаевич на нее смотрел – как на дочь, но не как на свою.

– Как самочувствие, доченька? – спросил Тусеев.

– По сравнению с тобой превосходно, – ответила она.

Сказав первое, что пришло ей в голову, невысокая скуластая женщина моментально за нее же схватилась.

– Сорри, – пробормотала она, – это я не подумав сказала.

Александр Тусеев загадочно усмехнулся.

– Пустое, доченька, – сказал он, – я на тебя не обижаюсь. В моем положении любые обиды такая же нелепость, как обмылки чая. Как отпущенный удел незадачливому человеку Мише Галиновскому, у которого не состоялся никакой путь – ни спортсмена, ни праведника… Ты в курсе, что я умираю?

– Да, папа, в курсе, – ответила она.

– Последнюю волю выполнишь?

– Все, что в моих силах.

– Ты, милая, не юли, – сказал Александр Тусеев. – Я не настолько уверен в себе, чтобы быть неуверенным во всех остальных, и если бы у меня откуда-нибудь появился сын, он бы наверняка просовывал свою голову в приоткрытую дверь: из комнаты доносилась бы тринадцатая симфония Гайдна, но резкое захлопывание двери не оставило бы его носу ни малейшего шанса на добровольное отступление.

После этого соприкосновения его истошные вопли еще долго бы не позволяли Гайдну звучать во всем его великолепии: даже увеличение громкости бы не помогло. Таковы реалии… Отвечай мне четко, исполнишь ты мою последнюю волю или нет?

Галина Тусеева инстинктивно нахмурилась.

– Да, – сказала она.

– Вот и молодец, – сказал Александр Николаевич. – Итак, дочка, слушай мою последнюю волю. Слушай и не забывай, что ты мне обещала ее исполнить.

– Не забуду.

– Очень мудро с твоей стороны. И помни, что если ты об этом забудешь, я тебя и с того света прокляну.

– Говори, папа, – сказала она. – Я слушаю.

Александр Николаевич Тусеев устало откинулся на подушки: все в порядке.

Согласившаяся Галина согласилась не должна его подвести.

– Моя последняя воля, – сказал старик, – будет следующей. Роди мне, доченька, внука. Или внучку, мне все равно.

Выкатив голубые глаза, Галина Тусеева едва не поперхнулась своими собственными словами.

– О чем ты, папа?! – закричала она. – Я и молодой родить не смогла, куда уж мне сейчас, тут и разговора быть не может…

– Ты обещала, не забывай, – строго сказал ее отец.