Живая вода

Стас привскочил с дивана, уселся на краю, погрузив подошвы ног в холод пола, и затравленно огляделся. Опомнившись, схватил телефон с тумбочки, простонал, сжав зубы, – он опаздывал как никогда раньше. Вдруг взгляд упал на смятую простыню, в которой с ласковым шепотом растворилась девушка-оберег и, тут же забыв о клиентах, о плане, он подошел к окну и позвонил к ней.

А за окном – какая-то мутно-зеленая чертовщина. Болотное небо елозило мшистым брюхом по горбу крыше, припорошенной темно-зеленым пеплом. Та же пепельная прозелень проступала на оконном стекле, подоконнике, трансформаторной будке, лоснящемся от жары асфальте, на мучениках – тополях, которые обмерли и простерли ветви вверх, словно умоляя.

Но напрасно – «Абонент временно недоступен, или находится…» – прозвенел жестяной, женский голос один, второй, третий раз… Перестань… Хватит уже… Проехали… «Девятка» тоже позеленела, – быть может, от злости или усталости, – и дворники размазали жижу болотной тины по лобовому стеклу. И казалось, что даже мысли припорошили темно-зеленым пеплом.

– Это ведь на военном заводе в Алексеевке грохнуло! – резанул по ушам звенящий голос старшей продавщицы из магазина шаговой доступности, что между автобусной остановкой и дежурной аптекой. Стас поморщился, с тоскою глядя на полную, низенькую женщину в голубом халате, которая в душном сумраке крохотной подсобки – «морилке» неторопливо переставляла полупустые картонные ящики, звеня бутылками с настойкой, водкой, портвейном, раздумывая над заказом.

 – Что творят, что творят. Весь город траванули, сволочи! – женщина горестно вздохнула, покачала крупной головой.

– Алена, ты так всех покупателей распугаешь, – Стас вяло улыбнулся, про себя подумав, ничего она не закажет, только зря время теряю.

Женщина выглянула в торговый зал, где у прилавка под коричневой клейкой лентой, свисающей с потолка и усеянной черными трупиками мух, сутулился в старой, клетчатой, фланелевой рубашке, рукава закатаны до локтей, пожилой Челентано.

Дряблое, грустное, обезьянье лицо, обросшее рыжеватой щетиной, темные мешки под глазами, матовая, широкая плешь посредине головы, а вокруг нее – взлохмаченные седоватые волосы. Увидев продавщицу, он заволновался, всколыхнулся, дернулся к ней, что-то неразборчиво забормотал, дрожащими полными губами.

– Ты про этого что ли?.. Обожди минуту, – брезгливо бросила продавщица доходяге и опять исчезла в сумраке подсобки.– Таким уже все до барабана.