Завтра сегодня станет вчера. Нековидные эмоции в ковидные времена

Тем более, что красный передо мной здесь горит уже около часа. Пора бы и цвет поменять.

Давайте познакомимся. Ведь нам несколько часов придется быть довольно близко друг от друга. А такая комбинация – своего рода выигрыш в лотерею. Говорят, на нашей Земле то ли семь, то ли восемь миллиардов человек. Можно легко посчитать, с кем из них вы за свою жизнь пробудете рядом хотя бы несколько часов, особенно только вдвоем. Нет, не пробудите, а только можете пробыть.

У вас случайно нет чистой бумаги? Да вот салфетка подойдет.

Допустим, вы проживете девяносто лет. Ладно, не буду жадным, пусть все сто. Или даже сто десять.

ОНА. у меня два вопроса. Во-первых, почему придется? Мне кажется, это слово подразумевает какую-то степень принуждения, хотя каждый из нас в этом купе оказался совершенно по своей воле.

ОН. А вы, оказывается, реагируете на мои слова, а то я вначале подумал, что придется ехать с египетским сфинксом. Да, вероятно, этот термин я выбрал не совсем удачно. Соглашусь.

Пусть будет «несколько часов, так случилось, мы проведем довольно близко друг от друга».

Можно сказать, будем дышать одним воздухом, что в наше время уже само по себе порой опасно. Но, надеюсь, не здесь и не сегодня.

Ну, а второй какой ваш вопрос?

ОНА. Почему такое странное число? Почему сто десять?

ОН. Ну, более-менее осмысленную жизнь человек начинает самостоятельно вести лет с десяти. Конечно, это так, приблизительно. Некоторые и до сорока остаются почти младенцами. А есть и такие, которые вообще этот мир покидают невинными овечками.

Но давайте ориентироваться на нормальных особей. Для них, если от ста десяти отнять десять, получается сто лет. Так просто удобнее считать.

В каждом году пусть будет сто дней, когда каждому из нас выпадает шанс провести какое-то более-менее длительное время в обществе другого человека, приятного, так себе или отвратительного – как повезет.

Конечно, про сто дней в год, как и про сто лет, я загнул. Так часто и так долго наедине, если вы только ни психотерапевт или, скажем, батюшка в церкви, который любит поговорить о душе, особенно заблудшей, в обычной жизни не общаются.

Особенно в нынешней.

ОНА. Мне кажется и психотерапевта со священником тоже нужно исключить. Прежде всего потому, что такое общение функциональное, то есть в какой-то мере вынужденное. Как и с продавцом любого товара.

ОН. И здесь должен с вами согласиться. Но что у нас получается даже в идеальном варианте? Тут и салфетка не нужна.