Женщины. Ню

Её устраивали люди, которые не лезут в душу и не набиваются в друзья. Она избегала толпу, но любила наблюдать за людьми.

Она любила своих подруг, родственников, мужа, но принимала их как лекарство – дозированно. Она быстро уставала от общения, от проявлений любви и заботы, от привычек, правил, требований и компромиссов совместного проживания. Передозировка делала её нервной, раздражительной, и ей хотелось от всех убежать, уехать, улететь и побыть одной, перезарядить батарейки, послушать себя, а не других.

Но такие паузы были недолгими – она опять скучала по любви, дружбе, общению, заботе и возвращалась к людям, но всегда оставалась кошкой, которая гуляла сама по себе и делала, что ей вздумается.

Инга. Иллюзия

Меня нет. Я иллюзия. Я всем кажусь.

Маме я кажусь маленькой девочкой (это в мои-то 40 с хвостиком), которую надо воспитывать и учить жить.

Мужу я кажусь умной и красивой, но немного сумасшедшей и истеричной.

Подругам я кажусь всем разной – кому-то депрессивным нытиком, кому-то смелой и жизнерадостной, кому-то странной.

Кому-то кажется, что у меня очень интересная жизнь: сегодня здесь, завтра там.

Незнакомым я тоже всем кажусь по-разному: то ухоженной и элегантной, то неряшливо-небрежной в стиле casual, то утонченной и пахнущей дорогими духами, то взмыленной и пыльной.

Сегодня я кажусь знакомым и незнакомцам в России, завтра в Америке, через год я уже кажусь всем в Англии, а через два – где-нибудь во Франции или на Канарах.

И на работе я всем кажусь: то учительницей, то уборщицей, то продавщицей, то офисным работником. Вот бы ещё казаться космонавтом или писателем!

Иллюзией быть очень хорошо скажу я вам: не надо самоутверждаться, доказывать какая ты на самом деле. А никакая. Всегда разная, потому что тебя нет. Ты – иллюзия.

Полина. Назад в прошлое

Многие люди мечтают иметь шанс вернуться в прошлое, чтобы что-то изменить или исправить. Полина тоже мечтала вернуться в прошлое, но не затем, чтобы что-то изменить, а затем, чтобы в нём остаться.

И, в отличие от многих, она мечтала вернуться не в свои восемнадцать лет, а в свои двадцать семь.

В то время, когда она была по-настоящему счастлива, независима, молода, красива.

Когда её жизнь была одним сплошным приключением.

Когда её отец был жив, и она ещё могла сказать ему, что она его любит.

Когда она ещё не совершила ошибок, о которых придётся жалеть.