Непреходящее

И это

объединяет нас с тобою —

желание дожить до света,

переболев однажды тьмою.

Я поджигаю сигарету

и снова кашляю смолою.

Долей вина в бокалы наши,

зажги неоновые свечи.

Мы сделаем немного краше

тот мир, что падает на плечи.

Мы станем искренней и старше,

когда уснёт Замоскворечье.

Мир иллюзий

Мир иллюзий так хрупок и тонок…

Лишь ударит любовь побольней,

и в мужчине проснётся ребёнок,

и заплачет в постели своей.

Ну а после уткнётся в подушку,

осмысляя бытийность свою,

монотонно твердя, как игрушка:

«Не люблю, не люблю, не люблю».

И действительно, чудо случится,

позабудется мучивший лик.

В книге памяти вырвать страницу —

это вырвать единственный миг.

Ничего, что подобным мгновеньям

нужно жертвовать годы тоски.

И любовь поддаётся сожженью,

словно пепел, слетает с руки.

Мир иллюзий так хрупок и тонок…

Его грани – осколки стекла.

Спи спокойно, невинный ребёнок,

всё, что было, – сгорело дотла.

В этом доме…

В этом доме, оставленном нами,

половицы всё так же скрипят,

и всё так же скользит вечерами

по углам умоляющий взгляд.

И, задетый движеньем неловким,

абажур – повелитель теней —

освещает волокна циновки,

что лежит у раскрытых дверей.

За зелёными шторами сливы

обнажились от частых ветров,

и бежит себе неторопливо

время наших настенных часов.

Под часами во власти комода

две открытки с карельских озёр…

Чёрный кот неизвестной породы,

просыпаясь, бредёт в коридор.

Где-то там в глубине коридора

всё такая же власть темноты,

и, почти недоступна для взора,

там порой проявляешься ты.

И сквозняк, разорвав паутину

на разбитом ветвями окне,

признаёт тебя за Прозерпину

и твой голос приносит ко мне.

В ночи…

В ночи город станет тише —

уснёт, темнотой объят…

Мы встретим рассвет на крыше,

как тысячу лет назад.

Мы будем, дойдя до края,

смотреть на огни в домах.

И пусть высота пугает,

нам станет неведом страх.

Лишь только заря лучами

земле передаст привет,

мы будем болтать ногами,

усевшись на парапет.

Как ангелы или боги,

парящие над землёй,

всему подведём итоги

и всё разрешим с тобой.

А после вернёмся к этим,

что ищут внизу себя,

чтоб где-то на белом свете

опять всё начать с нуля.

Снег

Третий Рим

Посмотри свысока

на глубинный народ.