Непреходящее

Наш строй тогда заметно поредел…

Не в силах больше сдерживать досаду,

и понимая – все мы так умрём —

я вызвал сына, дав ему приказ

прорвать кольцо врагов любой ценою.

И вот, два легиона взяв с собой,

он сделал это, но, спасая нас,

себя не спас и пал на поле боя,

чужим мечам предпочитая свой.

Героем умер юный Публий Красс…

…Мы отбивались вплоть до темноты,

а после было время отступленья —

все молча шли по гордости своей.

Мне не забыть пробитые щиты

и слёзы тех, кто во своё спасенье

бросал во тьме израненных друзей.

Мы растеряли многих в том пути,

и всё же боги вывели нас в Карры,

где мы смогли чуть-чуть передохнуть.

Но долго ли пребудешь взаперти

там, где пусты колодцы и амбары?

И снова был опасный долгий путь,

и снова было множество потерь;

нас предал Кассий, многие легаты,

трибуны – все бежали кто куда.

Спасутся ли такой ценой теперь?

Они – позор народа и сената.

Не доверяй им, Цезарь, никогда.

…Сейчас же, друг мой, я пишу тебе

с холма, что скоро будет в окруженье,

в последнем, полагаю, для всех нас.

Теперь ты знаешь о моей судьбе,

в твоей же пусть не будет поражений.

Будь счастлив, Цезарь.

…Император Красс.

Помпей

Филипп – Кезону. Из Александрии.

Привет, я слышал ты сейчас в Эфесе?

Опять нашёл себя в кулинарии

и знаешь толк в любом деликатесе?

Отрадно мне, что после Митридата

и в тех краях настало время Рима…

Но это время требует расплаты

и с нас за всё берёт неумолимо.

Пока ты там отращиваешь брюхо,

великий ужас пал на государство:

с войною спелись голод и разруха,

венчает же всё это – святотатство.

Убит Помпей. Бесславно и жестоко

окончен путь достойнейшего мужа,

что волею богов и злого рока

в последний час стал родине не нужен.

Я был с ним рядом с самого начала

и до конца, нисколько не жалея.

Мы вместе шли от Рима до Фарсала

и от Фарсала к землям Птолемея.

Всё дело в том, что после пораженья

Помпей и думать не желал про сдачу.

Он верил, что ещё одно сраженье

вернёт нам всем ушедшую удачу.

А кто не верил? Ведь Помпею Магну

и не такое в прошлом покорялось!

Но словно конь, что истощён и загнан

наш старый друг почувствовал усталость.

Не в силах своего принять решенья

он день и ночь выслушивал советы,

причём какие! Я был в изумленье.