Попугай в кружке

Родители коммунисты всячески препятствовали его хождениям в церковь, снобистская родня, мнящая себя авангардом общества, старалась «выбить дурь» из его «больной головы», да и друзья – товарищи посмеивались. Те самые, с которыми он совсем недавно баловался пивком, да покуривал по подворотням, теперь при встрече вопрошали: «Ты чего это, Егорушка? К попам подался?». И в ответ хотелось Егорушке послать их всех подальше, но понимал, что теперь нельзя так – грех это. Да и другим он стал теперь человеком, поэтому помалкивал угрюмо.

И как объяснить этим милым людям, что Бог, Он ведь рядом с нами, надо только почувствовать это. И что Он любит всех нас, и плохих и хороших. Как же Его не любить в ответ? И что «блаженны чистые сердцем, яко тии Бога узрят».

Но не понимали Егора эти люди, а потому затосковал он сильно, и хотелось ему за них молиться, но не умел он пока этого, да и духовно слабоват оказался. Не знал, что ему делать от любви к Богу. Ничего не придумал умнее, как потягивать водочку в гордом своем одиночестве.

А после, захмелев, ходить по улице и проповедовать испуганным прохожим, что Бог есть любовь. Вот таким странным членом церкви стал Егор, нерадивым да грешным. И металась его окаянная душа из крайности в крайность до тех пор, пока не стукнуло ему восемнадцать. Да не пришла повестка из военкомата, да не забрили Егора в армию.

Перед уходом зашел Егор в церковь и спросил у батюшки Феодосия:

– Боюсь, батюшка, что «деды» крестик у меня сорвут. Что мне делать тогда?

– Ну, коли сорвут, – отвечал батюшка, – то тебе греха нет.

А вот, еже ли сам с себя его снимешь, то и Христос от тебя отвернется.

Отслужив молебен, отец Феодосий покропил Егора святой водой, благословил и сказал:

– Защитником отечества быть дело доброе, богоугодное. Да и окрепнешь в армии, возмужаешь. Молись святым Александру Невскому, Димитрию Донскому, Иоанну воину. Они сами воинами были и ныне воинам помогают.

Поклонился Егор и пошел в армию служить, ума набираться и отечество защищать.

2

Армия для Егора началась криком: «Духи, вешайтесь!». Этот крик старослужащего солдата был обращен к Егору и к еще сорока таким же, как он остриженным новобранцам, испуганно озирающимся по сторонам на плацу части, в которой им предстояло пройти карантин, курс молодого бойца до присяги.

Потом их повели в баню, дабы смыть последние остатки гражданской жизни, свободы и независимости. В бане у Егора на груди обнаружили крестик.