Жизнь в деталях

Можно говорить, историю делают герои. Нет, историю делают люди, которые, вызвав лавину, бегут от нее со всех ног и, если выживают, становятся героями, тут же переписывая свое прошлое. Цинично? Да. Но кто может объективно возразить, что я неправа? У любого человека, который мало-мальски дает себе труд анализировать события мира за окном, сопоставлять записи из дневников писателей и художников со своими наблюдениями, рыться в хрониках старых газет, внутри все равно родится согласие со мной. Историю делают те, кто выживает.

Точнее, пишут, и не всегда талантливо и правдоподобно. Зато под себя. Сейчас я тоже, наверное, выгляжу этаким, даже не знаю, Базаровым, что ли, а может, Онегиным. Да, я не рыцарь светлого образа. Я цинична и расчетлива. Я не захотела продаваться за деньги и писать в угоду, я не захотела плевать в лицо власти, в то время как за спиной у себя протягивала бы руку для того, чтобы взять денежку на развитие своего… Ну, допустим, театра. Во сколько мне это обошлось? Аж в 53 тысячи честного оклада, а до того – в несколько лет, проведенных в отделах художественного оформления маститых московских газет. И не надо плеваться, возмущаться. Порой надо быть честным хотя бы с собой. Моя честность, совесть, моя журналистская гордость ушли спать, так же как и политическая сознательность. На долгие десять лет.

И все эти десять лет я отстраненно, со стороны наблюдала за тем, как падает жизнь, как падают ценности, как падают понимание и взаимопонимание. Они растворяются в воздухе, уходят в небытие, так же как ушли хорошая литература и публицистика.

Нет, я не говорю, что они исчезли совсем. Но даже та литература и та публицистика, что есть, – это робкие попытки удержать призрак прошлого величия. Робкие, потому что даже в газете, претендующей на уровень газеты для интеллигенции, пишутся заказные рецензионные материалы. Как бы хорошо они ни были написаны, они остаются заказными. И не надо просить меня приводить примеры, достаточно того, что был в моей жизни период работы в театре, и я знаю, как это делается. Как обзванивают по спискам и приглашают. Это на западе один голос рецензента может лишить актрису будущего звания «ведущая», а режиссера – шансов на востребованность. Но не у нас. У нас же сегодня куда ни плюнь – шедевр на шедевре. Смешно и грустно. Конечно, утверждение считается голословным, если оно не подкреплено фактами, но сейчас мы не в суде, и я уж точно не собираюсь устраивать судилище.