А любить никто не хотел

Только смерть, только ненависть и зависть, – Мир, всё-таки, не устоял и сошёл с ума, а люди, веруя, что вновь обретают Бога, над которым так долго надсмехались коммунисты, окончательно тем самым от него же и отреклись».

«Вы первыми начали», – будто о той давней драке за углом школы, озлобленно думал Антошка, когда дядя Юсуф накрывал его в кузове грузовика мешками из-под муки. Точно такими же, какими был накрыт в магазине мёртвый отец.

Он, став невероятно взрослым всего лишь за один вечер, какой прежде и не заметил бы, навсегда теперь прощался с дорогими ему игрушечными железной дорогой и животными, но уже ненавистным домом и нелюбимым городом.

С Родиной, которую у него отняли.

Но зато есть Россия, и вот там он… Что именно «он там», Антошка сказать ещё не умел, но пока это было и неважным. Гораздо более насущным были непрекращающееся причитания матери, что отца не похоронили по-людски, бросили на поругание разбойникам, нацистам проклятым.

Но это и ничего, это даже хорошо. Это значит, отец жив. И ещё значит, что Душанбе – не его Родина, не Антошкина, потому как Родина там, где могилы предков твоих, а раз могилы отца нет и никогда не будет, то, значит, и Родины тоже нет и не будет. И это означает только одно – ему, безродному, теперь всё можно. Абсолютно. А главное, рвать, не спрашивая, какой нации человек, какое имя носит. Рвать только за то, что нерусским родился. Так тому и быть.

Глава первая. Сверчок

Дверь бесшумно приоткрылась и в небольшой кабинет, будто опасаясь словить меж глаз увесистый предмет, осторожно заглянуло квадратное лицо Александра Павловича Ларионова. Убедившись в отсутствии угрозы, руководитель областного уголовного розыска, отворил дверь настежь, но заходить не стал.

– Не знаю, чего ты натворил, но он зовёт, – тяжко вздохнул Александр Павлович. – Пойдём.

– А с чего ты взял, будто я что-то натворил? – буднично поинтересовался Ковалёв.

– Так вызывал таким тоном, что идти к нему желания нет. Догоняй, – Александр Павлович первым направился к шефу, как весь личный состав, со священным трепетом в голосе и характерным шёпотом, называл начальника службы криминальной милиции.

Он же – первый заместитель «Самого». Целый генерал. По сути человек неплохой, далеко не самодур. Грамотный и можно сказать, мудрый начальник.