А любить никто не хотел

Отдел майора Ковалёва только за отчётный период раскрыл восемь убийств и столько же тяжкого вреда здоровью, плюс педофила выявили, упаковали надёжно…

– Хватит, хватит мне тут, Александр Павлович, – Гаврилов не желал слушать Ларионова. – Знаю я, как и что твой Ковалёв раскрывает. Знаю. То, что по вершкам. Вот труп, вот убийца с ножом в руке, на фоне совместного распития, бутылку не поделили. А дела прошлых лет? Сколько глухих мокрух из девяностых подняли за последнее время? Ни одного.

Вот вас бы туда, в девяностые, когда бандиты друг друга средь бела дня крошили, никого не стесняясь, когда киллеры пачками по чердакам бегали, отстрелы неугодных устраивали. Не было вас там, не прочувствовали и вот результат. В конец распустились, что хотите, то и…

– А я тогда службу и начинал, товарищ генерал. Помощником участкового в девяносто втором, потом, через год, уже самостоятельным участковым стал, а ещё через три в уголовный розыск Ленинского района перевёлся – неожиданно перебил Ковалёв.

 – И Александр Павлович там же начинал, опером, всего месяцем раньше меня. Потом школа милиции очно…

– Вот там, смотрю, вы и спелись, два дружка-товарища, – недобро усмехнулся Гаврилов, не желая дальше слушать несносного подчинённого

В огромном генеральском кабинете повисла непонятная тишина. Вовсе не тревожная. Но и облегчения тоже не ощущалось.

– Ладно, раз так, – устало согласился Гаврилов, словно впервые услышал об истинном сроке службы Ковалёва, хотя знакомы они были не меньше, чем тот носил милицейские погоны.

 – Но ты вот объясни мне, Николай Аркадьевич, тебе кто позволил, указывать следователю следственного комитета, какую меру пресечения избирать подозреваемому в совершении преступления, да ещё в подобном тоне?

– Никакого подобного тона не было, товарищ генерал. Накрутила девочка лишнего, насочиняла. И лучше бы она такую фантазию проявила при обосновании ареста Мироненко.

– Аа, то есть, ты, всё-таки, понимаешь, о чём речь? Так какого же чёрта ты мне здесь?!

Генерал вновь взбеленился и пришлось ещё минут пять слушать его рёв, перемежаемый матюгами.

– Товарищ генерал, а как бы вы себя повели на моём месте? – улучив момент, пока шеф набирал новую порцию воздуха, Ковалёв сумел-таки вставить несколько слов в непрекращающуюся тираду.