Паутина

Обхватив руками колени, у подрагивающего огня сидел рыбак в бушлате и кепке с козырьком на затылке. Седоватые кусты бровей нависали над длинным крючковатым носом, а нос – над большим вытянутым ртом. Выпуклыми остановившимися глазами рыбак угрюмо смотрел на удочку над черной рябью.

– Собачку не видели? – спросил Пирог.

Рыбак ничего не ответил, даже не шелохнулся.

– Как улов? – Пирог икнул.

Та же насупленная тишина.

– Время не подскажите? – не унимался Пирог.

Раздалась трескучая трель, и завоняло тухлыми яйцами.

– Хамишь? А если я тебе нос откушу? – хрипло проговорил Пирог, тяжело засопев.

– Не надо… – негромким мягким голосом попросила Карина и повисла на толстой шее Пирога.

– О-хо-хо, – вздохнул рыбак. Взяв удочку и котелок, он поднялся и дунул на костер. Тот дернулся и, словно свеча, потух. В темноте раздался мерный удаляющийся плеск, – рыбак входил в озеро. Внезапно плеск оборвался. И стало не по себе от тишины, от притаившегося в темноте озера, которое дышало тиной.

– Мне холодно, – испуганно прошептала темнота голосом Светлана и невольно вцепилась Дерягину в предплечье.

Дерягин хотел обнять Светлану, но она, словно опомнившись, отдернула руку, и Евгению осталась лишь мерцающая бриллиантовая пыль, которая разметалась на черном небе.

***

Чуть позже Дерягин, прикрывшись шерстяным пледом, лежал навзничь на краю раскладного дивана и с тоскою прислушивался, как наверху погромыхивают Пирог со Светланой. Словно мебель передвигают.

Рядом с Дерягиным прикорнула Карина, отвернулась к стене, – вроде бы спит. Чердачные шараханья смешивались с прохладным, дразнящим запахом пепельных волос притихшей Карины и снежной лавиной обрушивались на Дерягина, расплющивая его.

А из соседней комнаты, поддавая жару, выплескивались поскрипыванья кровати, прерывистые стоны, шепот и мягкие шлепки по телу, словно Саша обыгрывал на Оле Павловне чердачную мелодию Пирога.

И только Дерягин был не в теме. Откуда не возьмись, вернулись и заворочались в голове тревожные мысли.

Пытаясь забыться, Дерягин повернулся набок и, затаив дыхание, робко положил вспотевшую ладонь на бедро как будто спящей девушки, которая стала для него чем-то вроде соломинки для утопающего.

– Даже не думай, – раздался в темноте глухой студеный голос Карины.

Дерягин отдернул руку и лег на спину.

– Черт, – с досадой пробормотал он, глядя в скрежещущий потолок.