Юные разочарования Тимоти Хаггингтона

Приходилось играть самому себе, и потому я даже не старался. Каждый день, возвращаясь со школы, я закидывал рюкзак под стол, брал гитару, заваливался с ней на кровать и хаотично перебирал аккорды, даже не задумываясь о том, что играю.

В моей голове был жуткий беспорядок. Мысли звучали как отвратная какофония, словно кто-то включил Шопена, Металлику и Элвиса Пресли разом. От этого шума я мог скрыться лишь заглушив его другими, более громкими звуками в наушниках, но это была лишь временная мера. В перерывах между песнями какофония в моей голове возвращалась, а вместе с ней приходили тревога и раздражение.

Лишь занятия с гитарой помогали снять напряжение и восстановить некий порядок в себе. Я ещё долго продолжал избегать еды. Не то чтобы я морил себя голодом – у меня словно просто не было этого чувства. Еда потеряла для меня свою привлекательность. Нет, молочный коктейль всё ещё был сладким, картофель фри солёным, а томатный суп кислым. Просто теперь я с тем же аппетитом мог есть как ранее любимую пиццу и сладости, так и пресный хлеб с водой. Единственным, что хоть как-то будоражило аппетит, стала острая лапша. Когда мы заказывали еду, острый соус добавили в ресторане по ошибке, но мне даже понравилось. И я стал сам добавлять остринку в блюда, когда хотел почувствовать наслаждение от приёма пищи. Такие моменты случались нечасто, я не стремился заставить себя вновь питаться несколько раз в день, меня всё устраивало.

Остаток года для меня оказался особенно сложным. Мысли занимали совсем не подготовки к экзаменам, а некая усталость.

Порой мне хотелось спать сутками, просыпаясь лишь для того чтобы отмерить новый временной промежуток, на который я выпал из реальности. Я всё ещё ходил в Атриум и брал заготовленные для меня книги, но почти перестал их читать. Теперь они стояли у меня на отдельной полке, и я обещал себе сесть за них, как только у меня появятся силы на что-то кроме ежедневных испытаний: отволочь себя в школу и обратно, и сымитировать жизнеспособность перед людьми. В отличие от меня, мама заметно повеселела в последние дни. Она выглядела бодро не только в выходные, но и в рабочие дни. Хвасталась прибавкой к зарплате и тем, что её действительно ценят на работе. Я мог лишь тихо порадоваться, улыбнуться и похвалить её на словах. Мои проблемы всё ещё были тайной для неё. Я оттягивал до последнего, считал, что забочусь о ней, не наваливая на неё мои проблемы в школе с одноклассниками.

Конец ознакомительного фрагмента.