Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

Наши старшие братья здесь шли, всё подмели, место чисто, нас тут оставили. Ну так мы ждем – может хоть что-нибудь появится. …Рыба!

Тут и другие наконец обращают на него внимание: знаешь, говорят, ты бы все-таки здесь не шлялся.

Делать нечего. Он и сам чувствует: пора; никогда он так долго не отдыхал; и тем более, лес – как резиновый – начинает расправляться, распрямляться и теснить, выталкивать его из себя; вот он уже и не плетется, а летит что есть мочи, на ходу его охватывает горячка, холера, порок сердца – быстрей! погоняй!!!.

. пока не упадешь, с любимым именем на губах… Как вдруг, трах-тарарах, разворачивается и мчится обратно и влетает в их круг даже на секунду раньше, чем его покинул.

Слушайте, возьмите меня. Век свободы не видать… то есть нет: служить буду.

Немая сцена. Все смотрят друг на друга – на него – опять друг на друга.

«Ты что, сдурел? Кому – служить? Мы вольные. Мы по собственной воле; сами так решили. Еще безработные, к тому же».

Все равно. Согласен. Пусть – по собственной.

Не могу, говорит, больше.

Тогда они начинают совещаться. Наконец говорят ему: ладно…

– Ладно, – сказал хриплый голос.

Быкмедведь встал с пола одним махом. Поднял руки и уперся ими в потолок. Задержался так – было слышно, как в потолке что-то хрустнуло… И медленно опустил.

И опять поднял – не очень высоко.

– Сдаюсь.

Покачал, растопырив пальцы, поглядел на Зайца.

– Что? – спросил сурово. – Ты победил. Камнем в лоб меня достал, оружие отнял, парней разогнал.

Белого Ворона… – Он погрозил пальцем и повторил низко, звучно, веско: – Белого Ворона отбил. Сам я теперь в плену. И вольный сторож меня сторожит.

Он огляделся. – Где он? Не вижу. Халтурит, – проворчал он. – А если я руки опущу?

– Ладно, – сказал снова.

И вдруг ухмыльнулся. Лицо его стало почти добродушным. – Но всё ж мы его сначала поймали.

– Поймали мы тебя? – бросил в сторону печки. Сам же ответил: – Поймали, без спора. А за это – желание полагается, – заключил, опуская руки.

И тишина.

В тишине лязгнула дверца печки – тот, что смотрел в посеревшие угли, словно не было ничего более интересного, захлопнул ее. – Что ты хочешь? – спросил он через плечо.

– Первое, – сразу сказал Быкмедведь.

Посмотрел себе на ладонь, плюнул в нее и загнул большой палец. – Пусть будет дом в пять этажей. На первом этаже баня. Шведская стенка и боксерский зал. – Он загнул второй палец. – На второй я буду на коне въезжать, и там у нас будет стойло.