Золотой томик поэзии II

Елизавета Андреева

Санкт-Петербург

Лунный птенчик

Лунный птенчик сел на крышу

И клюёт осколки звёзд.

Я сквозь сон неясно слышу,

Как за речкой строят мост,

Бьют большими молотками

По железным позвонкам,

Режут острыми клинками

Неба призрачную ткань.

Неба ткань – горит пожаром,

Словно Солнце, горяча

Рассечённая кинжалом

Земляничная парча.

Искры падают на плечи,

Медью в воздухе звеня.

Тает белый Лунный птенчик

В пасти будущего дня.

Рвётся сна вуаль – где тонко,

Ночь ушла, и мне – уйти.

У меня в руках котомка,

Опустевшая почти.

За плечами – реки, горы,

Люди, годы, города,

Тусклый свет и разговоры,

Дым и горькая вода.

Впереди – поля без края,

Синий шёлк – над головой.

Я иду, не умирая,

Вечно новый и живой.

Я иду – судьбе навстречу,

Всем печалям вопреки,

И прозрачный Лунный птенчик

Ждёт заката у реки.

«Кинжальная красота. Краденая…»

Кинжальная красота. Краденая

Синева – за моим окном.

Тревожно шипит радио,

И мгла заполняет дом.

Луна оплывает оловом

И льётся на скаты крыш.

Я кротко склоняю голову

Над самой пустой из ниш.

То прячу лицо, ладонями

Глаза закрываю, свет

Глотаю губами чёрными —

И молча схожу на нет.

То вдруг непривычно белая,

Взлетаю – и кокон прочь!

И ягоду звёзд неспелую

Срываю с небес всю ночь.

А утром медно-лиловая

Кровь Солнца смывает след,

И дышит земля – как новая,

Не помня вчерашних бед.

Евгения Анненкова

Тула

«Стремительно взрослеет этот век…»

Стремительно взрослеет этот век

Под гул машин, узоры электричек,

Опять бежит за счастьем человек

В плену своих ошибок и привычек.

Слух заполняет монотонность нот

И простота бессмысленного текста,

Душе необходим бывает поворот,

От суеты спасительное бегство.

Где шепчут истины и тысячи чудес,

Которые бесхитростностью правы,

Легко вернёт гостеприимный лес

Обратно в сердце детские забавы.

Когда в кругу нерв бешено стучит,

Запутает аллея вечную усталость,

А чистый ручеёк дорогу облегчит,

Храня в себе таинственную малость.

Торжественность янтарных куполов

Блестит на солнце, говоря о многом,

Не ритма стук, а звон колоколов

Даётся щедро человеку Богом.

Встаёт для счастья утренний рассвет,

Засеяны добром желтеющие нивы,

И в безвозвратности ушедших лет

Мы только этим будем живы.