Жизнь рядом с нами

Что ему еще надо? Однажды он был отпущен восвояси, так зачем рваться в человеческое жилище?

Снова зверь стоял под прицелом, рискуя жизнью и добиваясь своей потаенной цели. Какой? Если он пришел с добром, то чем мог быть полезен? Но если со злом, тогда только пуля могла разрешить конфликт. Они стояли неопределенно долго, пока не заплакал потерявший терпение ребенок. Волк бросил взгляд в его сторону и опять неотрывно смотрел на вооруженного человека, склонив голову. Он просился к плачущему ребенку, о котором заботился до прихода человека.

Возможно, он знал, что делать. Иван опустил оружие и сделал два шага в сторону, пропуская настойчивого гостя. Ему почудилась в ответ легкая волчья улыбка. День мистики и чудес! Охотник знал манеры и повадки волков, знал, насколько они умны, хитры и осторожны, но чтобы волк улыбался – это уже чересчур! Или в мире что-то нарушилось, или у него, Ивана, исказилось восприятие этого мира?

Волк осторожно перешагнул через порог, мягкой поступью подошел к лежанке и, вскочив на нее, лизнул лицо малыша.

Тот мгновенно затих. Иван находился в неимоверном напряжении, готовый выпустить в зверя огневой заряд, но не видел в его действиях ничего угрожающего для ребенка. Вот он аккуратно переступил передними лапами через дитя и припал животом к его лицу. Раздалось энергичное причмокивание.

Волк оказался волчицей, кормящей человеческого детеныша! Иван, получивший на стойбище столько впечатлений, что их хватило бы не на один год, отказывался верить своим глазам. Уж не пятый ли сон он досматривает, где события мелькают, одно невероятнее другого? Тем временем волчица, то ли во сне, то ли наяву, слегка приподнялась и, сместившись немного в сторону, припала к детенышу другим соском.

Закончив кормление, она спрыгнула с лежанки, мельком взглянула на охранника и покинула помещение.

Только тогда Иван закрыл дверь и подбросил в огонь дрова. Ребенок безмятежно спал, вызывая прилив нежности и умиления. Иван прилег рядом в тревожных раздумьях о предстоящем дне. Как одолеть путь до поселка, до которого более тридцати километров по тайге? Ведь нести придется поклажу, ружье и живую ношу в придачу.

Чем кормить ребенка в пути? И что произошло с погибшими хозяевами? Но вскоре путника, утомленного затяжным переходом, переживаниями и впечатлениями от невероятных событий, одолел глубокий сон.

Его разбудили плач ребенка и тихий шорох за дверью. Через невзрачное оконце в юрту пробивался утренний свет. Петров встал, взял ружье и открыл дверь.