День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

Глядя, как офицер, покачиваясь из стороны в сторону, смотрит по сторонам да часто, и оттого смешно, моргает, мы захохотали. Всё, расслабились.

– Ты не военная инспекция! Не имеешь права! – выкрикнул пьяный старлей в пустоту, будучи абсолютно уверен, инспекторы в патрульной машине внимают ему.

Искреннее возмущение офицера запуталось в словах с оборванными окончаниями, и он замолчал, но с упрямым желанием, доказать, у него ещё есть что сказать мусорам – крысам тыловым.

– Суки, – с бессильной злобой в голосе прошипел замполит, и мы засмеялись ещё громче.

Не в силах понять, кому это поблизости столь весело живётся, Есаулов бестолково завертел головой. Окончательно растеряв ориентиры, он попробовал закурить, неловко переступил с ноги на ногу, поскользнулся и шлёпнулся в придорожную слякоть. Первым к офицеру ринулся Руль, оставив распахнутой дверцу:

– Что ж вы так неаккуратно, товарищ старший лейтенант, – посетовал водитель, тщётно пытаясь поднять пьяного, и мне, сидевшему с краю, пришлось выпрыгивать из кузова да помогать.

За мной, громко выругавшись на родном языке, поспешил Татарин, и втроём мы сноровисто управились с офицером, горланящим солдатскую песню:

– А над Шали звёзды таят в лучах зари, ты только маме, что я в Чечне не говори…

Накушаться, да так, что и слова не вымолвить, старший лейтенант Есаулов изволили-с в Моздоке, как только пришло понимание, ребятишек из Пластилиновой Республики целехонькими вывез.

Бухал наш сопровождающий с офицерами местного полка. Не всем так везло, особенно если вспомнить дембелей из девяносто девятой дивизии. Мы на войну в мае приехали, а они через неделю должны были убыть по домам, честно отслужив, но этого оказалось мало, и плачущие души загубленных мальчиков навсегда остались в Ингушетии. Точно так же в любую минуту могло случиться и с нами, в чём никто не сомневался. Привыкли ждать смерть, при том относясь к ней без должного почтения.

Она для нас одновременно и существовала, и нет. И думая о ней всякий раз, мы о ней же вовсе и не помышляли. Так не потому ли всевышний миловал нас, отпустив домой. Вот и грешно было Есаулову не снять неимоверное чувство ответственности за нас – детей, считавших себя взрослыми и опытными. А как же? На настоящей войне побывали.

Спиртом из Моздокского полкового медпункта замполит угощался хоть и недолго, зато метко.