День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

Мне было очень хорошо и, стряхнув все гадкие мысли, я окончательно растворился в любимой, ничего уже больше не соображая. Меня будто бы никогда и не существовало.

Свет мы так и не включили, и возлюбленную я не видел, но она определённо была такой, какую я и хотел всё, то долгое время, что был солдатом. Её стон сводил с ума. И это всё, что я о ней помню.

В себя пришёл, как и прошлым утром. Оттого, что меня кто-то сильно тряс за плечо.

– Подъём.

Не в силах раскрыть глаза, я отмахнулся, перевернувшись на другой бок.

– Татарин, иди к чёрту.

В следующую секунду неведомая мне сила бесцеремонно сбросила меня с кровати, и я больно ударился об пол.

– Вставай, урод!

Дивный, сказочный сон, который я не помню, враз покинул меня. Свет в комнате горел настолько ярко, что я не сразу сумел разглядеть, кто это такой наглый стоит передо мной.

А это были менты. Конечно, кто же ещё, как не они, могут вести себя так бесстрашно, нисколечко не опасаясь наказания за грубое поведение?

Их было двое.

В форме. Оба высокие, довольно-таки крепкие. Один рыжий, другой чернявый. Сержант и старший прапорщик.

– Встал, говорю! – рыжий не больно пнул меня по ноге.

Так, для острастки.

Стыдливо прикрывая пах, да судорожно оглядываясь в поисках формы, я поднялся на ноги и поначалу не обратил внимания на то, что проститутки в комнате нет. Возможно, и она мне просто приснилась.

– А чего? – невнятно пробормотал я, натягивая кальсоны со штанами.

– Узнаешь. Быстрее собирайся, некогда тут с вами, – ответил страж порядка.

Тот, что чернявый, и я усмехнулся. Опять добрый и злой. Так уже было.

– Чё ты скалишься? – рыжий, не дожидаясь, пока я застегну китель, толкнул меня в спину и дал пинка под зад. – Бегом, говорю, пошёл.

Оказавшись в зале, я увидел остатки дембельского пира и осколки разбитой посуды на полу. Порванная скатерть безвольно свисала со стола, как раненый всадник еле держится на верном коне, через силу мчащем его к своим. Край её был испачкан, и похоже, кровью.

В комнате больше никого не было, а в окне, ошалевшем от увиденного в этой квартире, испуганно застыла ночь.

– Да, что случилось? – повторил я вопрос.

Мне не ответили. Бушлат я напялил быстро, а шапку на голову, да ещё задом наперёд мне водрузил чернявый мент.

– Вещи мои где? – завертел я головой в поисках своего вещмешка. – Дайте, шмотки заберу, товарищи милиционеры…

– Какое имущество может быть у солдата? – усмехнулся сержант. – Трусы, ремень да сапоги.