След на золотом песке

Короче, студенты ее чуть не на руках в вагон внесли. А Демкин как раз в тот день тоже дежурил. И запомнил. И вот опять эта старушенция на столичный семенит, не умерла, значит, силы еще есть.

«Интересно, чего она мотается за тридевять земель в свои годы? – подумал он. – Я могу понять челноков, но тут другое». И, повинуясь внезапному инстинктивному желанию, догнал старушенцию и притормозил ее.

– Гражданка, минуточку!

Старушка остановилась, увидела мента перед собой и тут же стала похожа именно на ту, что причитала, прося помочь ей сесть в поезд.

Глаза, только что смотревшие разумно и твердо, стали вдруг ничего не выражающими, какие часто бывают у стариков, что собрались на тот свет.

– Чего тебе, сыночек?

– Документики можно ваши посмотреть?

– Ах, документ? Да паспорт у меня есть, вот только найти его надо, – заскулила она, роясь в сумке. – Есть у меня документ, сынок, есть, вот только не помню, куда я его сунула, памяти нет.

В это время диктор объявил, что до отправления столичного поезда осталось десять минут.

Старушенция еще больше засуетилась и совсем ослабела.

– Ой, мне же на поезд, я опоздаю, вы мне помогите, сынок, я потом паспорт покажу, только до вагона доведите, я и номера-то не разгляжу, совсем перестала видеть.

– Зачем же в путь отправляетесь, – полюбопытствовал Демкин, не поддаваясь на уловки старушки, – если со здоровьем так плохо?

– А перед смертью хочу внучат в последний раз увидеть, – зашептала ему, как своей подружке, чуть ли не на ухо, старушенция.

 – Сон видела, что помру, вот и решила съездить.

«Текст хоть бы изменила, – думал Демкин, слушая ее разглагольствования. – Ведь лопочет то же самое, что и в прошлый раз».

– Документ-то найдите, а то не уедете, бабуля, – предупредил он ее.

Глаза у старушенции стали вдруг, как иголки, колючие. Она быстро оглянулась, увидела, что народу кругом порядочно, и заголосила тонким, вибрирующим голосом:

– Что же это делается, старому человеку не дадут проститься с внучатами перед смертью, цепляются! Не стыдно тебе! У тебя же мать есть, бабушка, ты вон лучше преступников лови, что ты ко мне пристал, нечего мне тебе дать, сама вон на последние билет купила!

Мигом вокруг собрался народ.

– И действительно, – вякнул кто-то в толпе, – чего к старушке привязался? Видно ведь, что порядочная, на вокзале полно бомжей и алкоголиков, вот их и надо задерживать.

Бабуля заголосила, почувствовав поддержку общественности. Но и Демкин завелся.