След на золотом песке

То пол скрипел, то плечо ударилось о косяк двери.

«А ты не так прост, как хочешь казаться, – вдруг подумал он о Малыше. – Простые рядовые человечки так ходить в темноте не умеют. Надо с тобой быть поосторожнее. Ты сюда, видимо, не отдыхать приехал».

Сначала Кочетков подумал было, что Малыш может быть послан по его душу, что Антон попался, не выдержал пыток и сдал его, но потом отбросил эту мысль в сторону. Если бы это было так, то его странный сосед не дефилировал бы мимо его комнаты в неизвестном направлении, а сразу попытался бы убрать Кочеткова.

«Да и слишком мало времени прошло после моего исчезновения из города, – продолжал анализировать происходящее Кочетков, на ощупь отыскивая дверь на улицу. – Этот парень появился почти сразу же после меня в поселке со своими старичками. Нет, это не по мою душу. Но вот все-таки зачем он тут появился, неплохо было бы знать. Эти привезенные им старички-мухоморы – просто прикрытие».

Кочетков успокоился, правда, это не мешало его руке твердо сжимать пистолет.

Он готов был при малейшей опасности пустить его в ход.

Малыш сразу же оценил разницу между воздухом в избе и воздухом на улице, как только оказался вне бревенчатых стен. Воздух здесь напоминал настойку из сосновых веток. Но со временем «настойка» вызывала чувство тошноты своим перенасыщенным запахом. Малыш спустился с высокого крыльца и двинулся к улице. Ему захотелось посмотреть, что представляет из себя поселок ночью. Сзади его чуткий слух уловил едва заметный шум, и он догадался, что сосед решил последовать за ним.

Но говорить сейчас с кем-либо ему не хотелось, и Малыш не стал дожидаться, пока Сергей Федорович окажется на крыльце. Он растворился в темноте. Потом остановился, желая удостовериться, прав ли он.

Кочетков вышел на крыльцо. Ночь теперь, после того как глаза немного привыкли к темноте, не казалась такой уж непроглядной. Небо заполняли звезды такой яркости, что казалось, их света вполне достаточно, чтобы ориентироваться в окружающем пространстве.

Но это только казалось, потому что стоило ему спуститься с высокого крыльца вниз, как он оступился и чуть не упал, больно ударившись коленом.

– Е-мое! – вполголоса выматерился он, присев от неожиданной боли, острой иглой пронзившей колено, и напрочь забыв о том, что его может услышать сосед, за которым он хотел проследить.

А Малыш стоял в это время буквально в пяти-шести метрах от него.