След на золотом песке

Правда, справедливости ради, надо отметить, что через некоторое время кому-то все же пришла мысль о том, что преступник мог покинуть черту города на поезде, ведь железнодорожные пути проходили как раз тут, под мостом, но на каком именно, куда, в какую сторону?

Это надо было вычислить, труд кропотливый и требующий времени, а оно не стояло на месте, оно шло, двигалось так же, как двигался и товарняк, на котором все дальше и дальше удалялся от смертельной опасности Малыш.

То, что среди его преследователей есть далеко не дураки, сознавал и сам беглец.

Но он также знал, что у него есть достаточное количество времени, чтобы не дергаться. Пока они вычислят этот товарняк, Малыша уже на нем не будет. Все, его след для них окончательно потерялся, возможно даже, что они вообще бросят его искать, выжидая момент, когда он появится снова. Ведь Малыш относился к той категории людей, которые не могут пропасть бесследно. Но все это было впереди, а пока он имел полное право расслабиться…

Малыш не заметил, когда лента видений кончилась, и мозг его погрузился в самый настоящий сон, который не прерывался ничем, потому что товарняк совершал свой самый длинный перегон и до ближайшей станции, где он должен был сделать остановку, оставалось еще не менее двух часов.

Обычно Малыш спал без сновидений, но в этот раз к нему во сне явился образ покойного отца. Тот появился именно таким, каким помнил его Малыш – маленький, сухонький, невозмутимый старичок-кореец, сидевший на потрепанном коврике, с которым он никогда не расставался во время постоянных переездов с маленькой цирковой труппой.

Этот коврик был единственной вещью, как рассказывал ему отец, сохранившейся после бегства с далекой родины. Отец этим незатейливым ковриком очень дорожил, и когда однажды вагончик, в котором они жили, загорелся, он бросился спасать его, рискуя навсегда остаться в пламени. Однако он спас его. Лишь края немного обгорели.

– Пока он со мной, я жив, – говорил он Малышу.

Вот и сейчас он снился ему с этим ковриком, хотя Малыш так и не помнил, исчез коврик до смерти отца (и это послужило причиной его смерти) или после того, как умер отец.

Просто вместе со смертью отца исчез и коврик.

– Здравствуй, отец, – сказал Малыш.

– Здравствуй, сын, – невозмутимо ответил ему старичок, ожидая продолжения разговора.

– Как ты там? – после паузы, поняв, что отец первым не заговорит, спросил у него Малыш.

– Я хорошо, а вот у тебя, я вижу, дела идут не очень.