Книга «Ракеты»

гами созидания, засомневавшийся умолкает не отвечает за сказанное не имеет понятия

разжимается ладонь державшая фарфорового черта в специальном подарочном оформлении

осколки распределяются между бдящими

изысканный водитель рефрижератора обтянул чулками кривые ноги, заслужив слова признательности подвез в Москву из Твери пересеклись наши пути

мы будем помнить

едва уловимо светишься в темноте и пахнешь взращенной на химии земляникой у тебя скромная профессия карликовый размах, выскочив на блокпосте втягивал дым сигареты вместе с ледяным воздухом, тебе выкручивали запястье ты говорил: отпустите мою правую руку иначе я ударю левой автоматчик резонно парировал: если я отпущу ты ударишь меня и правой разыграется истинная драма мы в курсе, что ты поддерживаешь тесную связь с бурятскими нигилистами принимая участие в некоторых выпадах против светских и церковных властей, раскрой нам аморальные помыслы не стесняйся тех, кто тебя трахает, вышвырнутый на улицу токарь усомнился в пользе забастовок

пропитавшись презрением к Liberte Egalite Fraternite изыскивает шансы заработать на квартплату, его ожидания превзойдет любой результат ему пока не везет, отважишься ли ты идти с нами не испугавшись повторить судьбу людей с картины Гойи «Расстрел повстанцев»?

ты ходил, тебя вернули это к сожалению не твое на горячем песке под налетами поливающих свинцов вертолетов ведет занятие балетный класс Филиппа Осянина в тысячный раз прослушав «My sweet Lord» отчаянные счастливы корячатся в вольных позах, апатичный летописец пополняет сокровищницу безумных историй ростки дозревают окутывает Мрак Неведения семейная атмосфера квартала красных фонарей, от подобных изменений не отказываются остатки выживших врагов набивают гермафродитные клубы подтягиваясь к евростандартам

топот копыт на потолке лепнина усмехающегося борова, представший с лучшей стороны дремал в упадке

застывшей арматурой в окаменевшей земле

медленные пираньи безотчетно рвались к концептуальной наживке случались и бессонные ночи

на отдаленном от сцены

не различимом с нее ярусе

Кирилл «Дин» Никифоров рассматривает занавес с рисунками Страшного Суда не гордясь своими тверскими липецкими калужскими

мыслящими друзьями

фундаментом липецкого отделения были шевалье де Архаров и авторитетный барабанщик Пятибратов инстинктивно не любивший проходить адаптацию под окрепшим льдом, сдвигая чуть набок привязанную шляпу хладнокровно переносил тяготы социальных потрясений жи