Книга «Ракеты»

вшись, что клуб пуст

пусты и вы

советую посидеть в позе эмбриона

поразмыслив начать все сначала

в страшный ливень под зонт залетела пчела, я ее не гоню, она в благодарность меня не кусает, птенец растерт об мостовую несчастный выпал из гнезда, никто не остановился, при них все необходимое

деньги телефоны у кого-то и кресты, изредка напоминающие о Боге, потребность в счастье лишает покоя

покой для них не счастье

соединившись с едущим из провинции подкреплением, отважатся на разрыв с великими ценностями, доходчиво объясненными в Индии в Китае в Иерусалиме

«вы «Ракета»?

я вас не знаю, но вы меня узнали

сегодня

завтра мог бы не узнать

меня не надо заставлять это делать, я соответствую каждому кто во всем сомневается начиная с себя, и с себя, и продолжу

– бред пройдет

– я к вам подошел не припрыгивая?

проецируя себя на себя завороженного нашей встречей я не принимаю форму осчастливленного дауна хотя я не насуплен зациклившись на односложных ответах

да нет нет да, летящие над нами журавли довольно невзрачны, задыхающиеся от суматохи граждане выставляют напоказ свою убитость, да, я вас узнал и готовлю контрудар

в балахоне до пят как вы заметили

мы с вами не братались и не будем я придерживаюсь личного русла, река заминирована

не высовываясь я сполоснул в ней сомбреро, ловя мой собственный кайф со сдерживаемым раздражением залег под цветущими апельсинами

– первый поцелуй

– в колонии для несовершеннолетних

я никогда не выключаюсь

обмен слюной прошел по согласию

не думай, «Ракета», что я извращенец просто молодость бедность выбора неудачный опыт тянет за собой целый воз сделанного и упущенного маршрут путешествия Москва – Анапа – Москва – Барнаул – Москва – Бенарес

на последнее не хватило денег

чертополох собран в букет

сжимая руку я придавал ему плотность прошмыгивал с ним в гримерку немолодой заштопанной актрисы начисто забыв насколько с ней грустно

слепли глаза

не от ее красоты

от онанизма

быть может

мне не передать в связных словах нерв объятий с униженной

властной, в премьерном спектакле у Веры Петровны лишь жалкий эпизод, избитый мною режиссер стонал о неминуемой мести он не заслуживал другой жизни, я не пристроился сзади к его поверженному телу

не удостоив меня уважительным взглядом он напрашивался на убийство, в кабинете висела затхлость давя лауреату на горло я задыхался

и ни следа разума, зенки навыкате