Дорога На Юг

Только сразу её заставили работать в компании-партнёре её отца, ведь тот желал поскорее выдать её за того мерзкого типа, с которым давно уже дружил.

Рабочий день начинался в половину девятого, кончался в шесть, и в час был обеденный перерыв на шестьдесят минут. Как только маленькая стрелка часов указывала ровно вниз, Серена выходила из здания, ехала назад столько же времени, только раз-два в неделю заходила за покупками в небольшой магазин около дома. Его девушка уже прозвала «одноразовым», ровным счётом, как и свою жизнь.

Полочки с едой и бытовой химией с разной мелочью, всё расставлено по алфавиту, так что даже от одного нахождения в душном помещении в голове звучит единственное слово – рутина.

Дома она в зависимости от настроения (разной степени паршивости) или чётности числа либо читает книги, лёжа на диване или кровати, либо статьи в интернете, либо смотрит один из скаченных на жёсткий диск фильмов – подсоединяет к нему ноут, включает его в зарядку, после чего заползает под плед и наслаждается в полутьме произведением кинематографа.

Или смотрит сериалы – делает это редко, но всё-таки делает.

После – до 9 вечера, она готовит ужин. Чаще всего какие-то блюда, полностью состоящие из овощей и мяса с разными соусами, иногда – макароны, в которые она добавляет табаско, паприку, а также оливки, зелень и маленькие острые сосиски, которые сама измельчает. К 10 вечера она успевает принять душ, а после долго сидит и читает, изредка снова работает.

Утром всё начинается заново.

Нетрудно догадаться, что такой образ жизни невозможно не назвать самоуничтожением. Серена жила от приёма пищи, до приёма, а также от отпуска до отпуска. Шесть месяцев сплошной серой рутины и мерзости бытия, только чтобы в конце июня-начале июля или на Рождество суметь немного изменить свой график, выбраться на дачу.

Из-за неправильного образа жизни у неё почти всегда наступала бессонница – девушка лежала и смотрела в потолок по восемь часов каждый день, под её великолепными глазами появлялись тёмные круги, щёки впадали.

Она становилась похожей на студента в период сессии, работающего на износ мастера цеха или, в конце концов, на ходячий труп. Мало того, что внешне она уже с трудом напоминала человека, так ещё и внутренне она ощущала себя ужасно – будто её опустошал подобный образ жизни.

В тот мартовский день, как всегда ужасный, она сидела на своём месте, смотря в одну точку.