До конечки

Ну, в этом ничего страшного не было, ведь в таких случаях всегда выпадает возможность пройти дальше и сесть в более пустой вагон, если есть желание. К слову, желание это у меня было всегда, поэтому я прошелся вдоль платформы, не заступая за разметку у края, и уселся на одну из лавок, дожидаясь поезда.

Сквозило. Были бы у меня длинные волосы, они колыхались бы, как листва при легком летнем ветерке. Но я стриг волосы так коротко, что они оставались неподвижными, словно приплавленные к голове, да и будто никакого ветра для них не существовало! От скуки, которая напала на меня буквально через минуту, я принялся разглядывать давно знакомое мне окружение: шахматная плитка, золотистые буквы в названии станции на стене, темные дыры тоннелей, циферблат с оранжевыми цифрами, люди… все было по-старому, все было вдоволь знакомое.

Рядом со мной уселась старушка, принявшись что-то перебирать в своей клетчатой сумке на пластиковых колесиках.

Вот всегда было интересно, чего добились за жизнь те пожилые люди, которых я вижу практически каждый день? Шестьдесят, семьдесят, может, восемьдесят лет находится у каждого за плечами (в то время, как я прошел меньше четверти жизненного пути), что они вынесли из этих лет? Нашли ли тот смысл, над которым и по сей день грезят выдающиеся философы? Иногда хочется просто подойти и спросить все всплывающие, как реклама на сайтах, вопросы, но то ли смелости не хватает, то ли просто не хочется тревожить незнакомых мне людей, которые, возможно, спешат в… хотя… куда может спешить, например, та старушка? К внукам? По магазинам? Возможно.

Но сама истина останется для меня тайной, сокрытой в сундуке с тремя замками. Может, явью это станет для меня только тогда, когда я сам состарюсь. Но к тому времени спешить нужно будет уже мне.

Из туннельной тьмы показался свет, задул ветер, засуетились и повставали с мест люди. Я встал с лавки, глядя на приближающиеся огни, которые спустя несколько мгновений притащили за собой главный вагон, за ним – второй, потом – третий, и так перед нами, собравшимися на платформе людьми, образовался гигантский подземный червь серого цвета и с синими полосами.

Лицо машиниста промелькнуло незаметно, как и силуэты пассажиров. Пока поезд замедлялся, я успел оценить, что людей не так уж и много. Двери раскрылись, люди начали втекать внутрь вагонов.