То, что видят твои глаза

– Понимаешь, ребёнок совсем без присмотра и еды тогда останется. Ирина же постоянно в разъездах… Ну, не могу я сейчас уйти! – делала она ещё одну попытку объяснить, почему держится за это уже изрядно опостылевшее место.

– А-а, «добрый ты, боярин»! – говорил тогда её Дима, цитируя Ивана Васильевича из Варькиного любимого фильма, и махал рукой.

Варька, слыша это, заливисто смеялась.

– Папа, ну повтори ещё раз! – просила она, только это и улавливая из непонятных ей родительских разговоров.

Но сегодня, натирая листья у огромного цветка, Антонина решила, что, видимо, пора им расстаться.

«Я уже так устала от её взрывного характера! Всё, не могу больше! Завтра же скажу, что эта неделя последняя… Пусть ищет себе кого хочет!» – решила Антонина и, вытерев слезу, успокоилась.

Однако всё вышло совершенно иначе. Через день после отшумевшего весёлого праздника, Ирина, утешавшая своих, хорошо повеселившихся коллег женского пола, которых приревновали мужья, вернулась домой раньше обычного в самом тяжёлом расположении духа.

Она гневно посмотрела на Антонину, отмывавшую кафель в ванной комнате, и молча с грохотом закрыла дверь. Через несколько минут дверь в прихожей снова хлопнула, и Антонина услышала, что в квартиру кто-то зашёл. По голосу она поняла, что это Виталий.

«Чего это они сегодня так рано?» – удивилась она. По доносившимся до неё отдельным словам она поняла, что они на кухне, и ей лучше туда не заходить. Через минуту послышались крики и оскорбления.

«Приревновал может её? Ох уж этот ваш праздник! Ничего не скажешь, удался!» – сокрушалась Антонина. За эти два дня столько слёз и причитаний было услышано здесь! Одна работница, выставленная мужем за дверь, даже ночевала у них пару раз, пока тот не успокоился.

Надо сказать, что и ссоры между Ириной и Виталием чаще всего вспыхивали именно на этой почве – по крайней мере, других причин она пока не слышала.

– Я сказала тебе, не лезь туда! Убери свои пакостные руки оттуда, ты понял?! – донесся до неё крик Ирины.

Антонина сокрушённо подумала, что её спасительные наушники остались в сумочке в прихожей, и неловко будет выдать себя, пройдя мимо скандаливших супругов.

«Боже! Сколько же вы ещё будете ругаться?!» – взмолилась она про себя. Слушать крики ей совсем не хотелось, и она, несмотря на постоянные Иринины замечания «экономить воду», сделала напор посильнее, чтобы грохот воды заглушал доносящиеся до неё гневные выкрики.