Архив

И за помертвевшими, побледневшими лицами читался страх и желание скорейшей кончины одному из псов нового режима. Странная получалась смесь: псина с крыльями. Коней с крыльями он знал – это по мифологии «пегасы», а он-то кто? «Кто я, Антон?»

А он и сдох, видимо, наркоман этот, который бабушкам мерещился. По крайней мере, больше они не плевались желчью Антону вслед и грязью не поливали при нем. Возможно, обсуждали потом, когда он уже вечерами, валясь с ног от усталости, облокачивался на стенку грохочущего лифта, с ключами выцарапанными надписями «Вася – лох» и «Светка – шлюха» (вот ведь новость! Бабки-то давно знали!) или ранними утрами убегал к метро.

И тогда, едва он скрывался из поля зрения, очередная Петровна, Николаевна или Васильна громким шепотом молвила под одобрительные кивки старушонок: «Точно наркоман, девочки! Все они там в своем „управлении“ колются. Мне вот внук рассказывал, говорит, заходил он туда один раз, ну, когда эта его прошмандовка это самое, залетела, и разрешение на аборт надо было получать…»

Шушукаются и ахают.

И крестятся, пока никто не видит.

Сейчас на скамейке было пусто («фух…»), только пара ворон сидели на урне и поклевывали мусор, опорожняясь белесой едкой жидкостью прямо там же. Глянули на Антона, каркнули что-то по-своему да продолжили выклевывать из полиэтиленовых пакетов пропитание. Отожраться ж надо на зиму, мало ли что, вдруг закон или указ какой опять. Или, не дай Бог (бабулька внутри Антона спешно перекрестилась), война и досюда докатится, до столицы.

Спугнул птиц с их харчевни визжащий скрип стертых тормозных колодок подъехавшего такси. Как с такими вообще можно ездить? Ну, ездить можно, конечно, а вот тормозить – не очень. Убьешься же. Ладно сам, так пассажира с собой прихватишь. Хотя ему хорошо, его никчемной семейке потом компенсацию выплатят и публичные извинения принесут, может, даже по телевизору изуродованный трупик его покажут, да и крику-то опять в новостях будет… Надо садиться.

Кузов пытался блестеть теплым желтым металликом, но за слоем грязи, что налетает с московских дорог сразу же после мойки в любое время года – не получалось.

Колодки с дисками стерты в ноль, протектора на покрышках не было уже давно, на бортах и крыльях вмятины, передний бампер вообще в нескольких местах треснул, про задний Антон ничего сказать не мог – он обошел машинку спереди, чтобы взгромоздиться на пассажирское сидение и пробормотать «здрасьте», хлопая расхлябанной дверью.