Сочинения. Том 9. Антидепрессант

Да ещё смотрите на меня как давний знакомый, – опытный контрразведчик встревожился не на шутку

– Если пять нарядов вне очереди за игру в карты на Николаевском танкодроме назначили именно вы, то знакомству нашему поболее, чем полтора десятка лет, – улыбаясь, ответил я

– Вот это да! Там ведь служил мой дядька – родной брат отца!, – капитан заулыбался мне как близкому родственнику. А что, в таком случае, ты делал в Румынии? Зачем в Белград хочешь попасть?, – снова завертел он прежнюю пластинку

Услышав, что я имел некоторое отношение к переработке нефти и поставкам горючего, да ещё для армейских нужд его Родины, да ещё в такое непростое время, капитан преобразился,

– Так бы сразу и сказал! Я уж было решил, для порядка, ночку в камере тебя подержать, а с утреца – обратно, в продажную Румынию, – капитана, судя по всему, накалившаяся обстановка задевала за живое – выводила из себя до полной невозможности

– Ваш пьяница Ельцин слил Сербию американцам за пару вагонов курячих ножек! А мы, до самого края, не хотели этому верить, – Капитан сразу усадил, стал угощать крепким чаем,

– Запомни.

Если по дороге остановят, сошлись на Комарова. Меня тут все знают. И держись. Держись осторожнее! У нас военное положение. Даже журналисты пропадают – на прощанье капитан насильно вручил пару бутербродов, – Ешь, закусывай, Эмануил, – извини, если что. Сам понимаешь. Опасно сейчас.

Как в воду глядел! После напряженной езды по совершенно пустынному широченному шоссе, в прежние времена, до краев наполненному разноцветными авто, нас остановили двое здоровенных полицейских.

Были они в касках и вооружены автоматами Калашникова – Военное положение.

Поначалу, их вид принес небольшое облегчение. Когда несёшься по огромной трассе в полнейшем одиночестве, погруженном в звеняще-мертвящее безмолвие, становится как-то не по себе.

Чудится, что остался во Вселенной один-одинёшенек.

Порой начинает казаться, что тебя хладнокровно и с прощальным интересом, упорно рассматривают сквозь циничный прицел снайперской оптики.

Предлагая заплатить штраф в сто марок, «по-хорошему», причём за совершенно пустяковое отсутствие запасных лампочек, полицейские, ни с того ни с сего, вдруг, жестко передернули затворы. А ведь мы, только-только, осмелились заикнуться о небольшом снисхождении.