Сочинения. Том 9. Антидепрессант

Вместо реального качества, одни маркетинговые достижения и рекламные инъекции

– Самому старому коньяку из знаменитого бленда более ста лет, – замогильным голосом хвастает очередной сомелье, за баснословные деньги втюхивая следующее тысячеголово-тысячеголосое пойло

– Потребление смеси похоже на групповой секс. Вместо Любви, единственной и неповторимой, красиво упакованный суррогат из разных тел и характеров

– А представляешь, как было бы здорово, не нарушать в тех бочках волшебную тишину? Все солнечные лучи, накопленные столетними Лимузенскими дубами в колдовском лесу Тронсе, все удивительные сказки, легенды и истории, что они ласково нашептывали и передавали бы своему драгоценному содержимому

– Да, – блаженно щурится Владлен, смакуя мягкий молдавский аромат, – чувствуется, что выдержали в одной бочке, не вскрывая, лет двадцать, как минимум.

Смотри, какие маслянистые толстые ножки растеклись по стеклу? Какого цвета набрался напиток? Потемнел, подобрел. Горло смазывает как настоящая амброзия – напиток богов. А запах? Запах какой. Просто волшебный

– Ты слышал о Шабо?, – вспомнив о чем-то, неожиданно спросил Владлен

– Из книжек помню, что в этих местах бывал Александр Сергеевич. Липранди писал в своих дневниках, что с Пушкиным они были в Шабо, в только образовавшейся колонии швейцарцев. Их предводитель, входил с Пушкиным в одну Кишиневскую масонскую ложу. Называлась она – « Овидий»

В ссылке поэт старался отметиться во всех местах, где мог бродить опальный, как и он, древнеримский гений.

Волновала общность судеб. Вероятно Пушкин чувствовал в этом что-то особенное? Ощущал, кто знает, возможность переселения душ через семнадцать долгих веков?

Да и Максим Горький, лет на семьдесят позднее Пушкина, бывал в тех местах, работая в Шабо на виноградниках. Полтинник в день зарабатывал. Во время того славного периода, он написал знаменитые Старуху Изергиль и Макара Чудру.

– In Vino veritas (лат) – Ин вино веритас – Истина в вине, – говорили древние устами Плиния Старшего

– В Шабо и мне удалось попробовать неплохого вина, – мечтательно произнёс Владлен…

СИМОН, САША И ВЕРА…

Не так давно, в Израиле проводили в последний путь Веру Глейзер.

Ее отец, Симон Марамович, проведя сталинскую ссылку в Сибири, после амнистии, женился на моей Розе. По рангу она была тетей моей маме и родной сестрой бабушки Ривы. А в реальности, Роза была ещё одной моей любимой и заботливой бабушкой.