Сочинения. Том 9. Антидепрессант

Видимо сказался тяжелый физический труд на смолокуренном заводе. По его словам, он толкал там тяжеленные вагонетки.

Где-то через месяц после торжества, приехал Саша. Его сразу устроили в десятый класс. Был он очень энергичным, занимался гантелями и строго запрещал мне даже подходить, не то, что трогать тяжеленные железяки.

Симон легко справлялся с воспитанием сына. Тем более, что тот учился очень прилежно. Сколько я не наведывался на их половину дома, столько раз наблюдал, как Саша делал домашние задания и внимательно вычитывал гору учебников.

Только раз, помню, он привязал Сашу к столу и запретил выходить из дому. Я тут же вызвался помочь, предложив Саше тихонько развязать и освободить из заточения.

– Меня же папа наказал, – ответил парень с достоинством, – я и сам могу все развязать, но отец обидится. Ему итак нелегко жилось

Успешно сдав экзамены за школу, Саша получил аттестат зрелости и снова уехал в Сибирь. Закончил медицинский.

Быстро защитил кандидатскую и докторскую. Работал в Иркутском институте эпидемиологии. Был экспертов ВОЗ и принимал активное участие в погашении эпидемий в Монголии и странах Африки.

Помню, уже после смерти Симона, он несколько раз приезжал к нам в Тирасполь. Останавливался у своей сестры Верочки, заходил в гости и к нам.

В семидесятом, его послали гасить вспышку холеры в Одессе. Они с папой, помню, выпивали красноватый подкрашенный спирт и долго гуляли вокруг нашей пятиэтажки.

Саша с удовольствием рассказывал, как всего за месяц, работая круглые сутки, профессионалы справились с опаснейшей эпидемией. В Одессе погибло чуть больше ста человек, а в недалекой Турции, свыше сорока тысяч.

С гордостью читал, потом, об Александре Марамовиче скупые газетные заметки. Там эпидемиолог упоминался, вместе с другими героическими врачами, спасшими Союз от зловредных холерных вибрионов.

Веру, старшую дочь Симона, я встретил позже, когда они с Мишей и Розочкой приехали в Сокиряны.

Моей сводной сестричке уже исполнилось четыре, а мне ещё предстояло дожидаться этого возраста до самого первого августа.

С Розочкой все возились, как с писаной торбой, как настоящим чудом. И недаром. В клубе ее усадили за старенькое пианино, пригласили Полянских – самых известных скрипачей и музыкантов. Те играли на волшебных скрипках и сопровождали все еврейские свадьбы.