Некрасивая

В её напряжённой фигуре было что-то жалкое и необъяснимо отталкивающее, что сразу бросалось в глаза. Странными и неприятными казались её дикие бегающие глазки, бессмысленные суетливые движения. И взгляд у неё был растерянный, казалось, она как будто извинялась за себя. Что-то действительно необъяснимо отталкивало от неё, и причиной была вовсе не внешняя некрасивость. Да, она была далека от идеалов общепринятой красоты: маленькие раскосые недоверчивые глазки на фоне низкого лба и несимметричных бровей производили неприятное впечатление.

Её волосы имели настолько светлый оттенок, что временами казалось, будто в некоторых местах они были седыми. И было что-то старчески тяжёлое и обречённое в этом юном создании,  что так шло в разрез с её возрастом.

Ироническая улыбка пропала с лица Павла Алексеевича. Он почему-то слегка вздрогнул, точно его подёрнуло холодком.

– Какая странная девушка – с ленивым спокойствием обратился Завилов к своему собеседнику, – как часто она сменяет позы, трогает волосы, поправляет одежду – верный признак нервозности, она явно чувствует дискомфорт

– По-моему, ничего необычного, – серьёзно и отрывисто ответил Левицкий – просто наглядный пример неувереного в себе человека.

Посмоти, как она горбит спину и сжимается, как бы создавая иллюзию своей неприметности, будто бы хочет скрыться от посторонних глаз.

– Да, действительно, но зачем же тогда в парк приходить – ухмыльнулся Завилов

– Разные ситуации в жизни бывают. Может быть дома ей ещё хуже.

Девушка начала крутить кольцо на пальце, потом скрестила на груди руки.

– Знаешь,– она напоминает мне твою двоюродную сестру.

– Да, – с тяжёлой досадой произнёс Левицкий, будто говорил о неживом человеке – такая же непривлекательная и неуверенная, она – пример того, как человек может сам искалечить себе жизнь.

Завилов выжидающе посмотрел на него и Павел Алексеевич начал свой рассказ.

– Я был старше Ольги на восемь лет. У нас с всегда были тёплые и доверительные отношения. Пусть природа и не наделила её красивой обложкой, зато щедро наградила ранимой, чувствительной душой и глубоким умом, хоть и сама она не признавала этих достоинств.

Красота часто не только портит человека, но и лишает его природного естества, то есть той самой непосредственности, которая так бесценна в человеке, так неотразимо притягивает к нему. Красота властно требует заслуженной дани и заставляет человека уделять своей персоне повышено-болезненное внимание, и это губит его естественность.